Высокое небо над головой, три привычных солнца… Домашних и уютных. В толпе быстро наступает тишина…
Сердце сжимается — друзья и отцы уже не видят этих солнц. Анна не видит — а он все еще смотрит… Душа наполняется щемящей тоской, душат спазмы, брызгают слезы — отворачивается и моргает…
Лучше боль, чем пустота…
Люди перед ступенями. Родные… Они всегда были вместе, всегда шли за ним — верили, искали дом… Собрал волю в кулак — голос должен быть ровным, и глаза сухими… Он не знал, что скажет. Пусть все получится само собой…
Неожиданно зачерпнул из цветочного газона пригоршню земли. Спустился по ступенькам, поднял ладонь и разжал пальцы — ветер подхватил невесомый песок, дыхнув земляным дыханием перед людьми…
— Это ваша земля. Вы знаете, что должны делать.
Это сказал не мозг. Это сказало что-то внутри — проснувшееся и печальное, как ночь… Народ притих.
— Ваше высочество, — голос капитана сзади. Обернулся — молодой офицер не понимает: — нет командиров…
— Нет Армана, — ответил Сергей. — Нет Дррога. Командиры есть всегда, — сузил глаза, — кто следующий по званию?
Капитан оглянулся вокруг…
— Вперед, — сказал ему Сергей. — Твое время.
Повернулся и пошел вдоль людей к конюшням. Проклиная себя на чем свет…
— Внимание! — донесся крик за спиной. — Офицерам — по порядку доложить о готовности…
Низкий протяжный звук рога…
Мягко переступили копытами лошади — широкое море людей остановилось за пределами города. Фырканье лошадей, бряцанье оружия, приглушенный говор…
'Они не остановятся, — тихий голос Рады за спиной, — пойдут на запад… Судя по тому, как рассредоточились по всему лесу — знают все. О 'геополюсе', машинах, всех средствах…' Новый протяжный звук рога…
Как в старые времена. Нет самолетов, нет огня… Есть грудь и меч…
Бог мой, что происходит?
Над горизонтом поднимается высокая стена пыли — цунами… Сергей сжал поводья, всматриваясь в пыль. За спиной — весь город. Никто не остался в домах, даже женщины…
Черная полоса. Во всю ширину твердой земли по сторонам дороги императоров. Пришествие ада — увеличивается прямо на глазах…
Он оглянулся — море лиц, твердо сжатые зубы, хмурые глаза… Надеюсь, небо меня простит. Я не мудр — просто не смог иначе…
Поднял над головой клинок и тронул поводья:
— За Архелай…
— За Архелай! — вздохнуло людское море — встряхнулось, заклокотало…
'За Архелай…' — лошади набирали скорость, постепенно выстраиваясь в угол — все быстрее и быстрее…
'За Архелай!' За дом, за друзей, за родных. За наследство, за веру, за жизнь. За все, что осталось за спиной, и могло ждать в будущем. За душу и кровь. За то, что людей может сделать людьми…
'За Архелай!!!' — ветер свистит в ушах, дробный перестук копыт, вселенский азарт за спиной… Они не сдадутся — просто не могут. Не в силах иначе…
Огромный, заостряющийся на скаку клин… И на самой вершине — легкая всадница на белом коне — ветер колотит волосы за спиной… За Архелай…
Черная полоса приблизилась — опустились длинные пики навстречу…
'За Архелай…' Оба полюса столкнулись. Взорвался воздух — и всё потонуло в невыносимом гвалте кровавого боя…
29
Карусели, цветные всполохи, огни… Грудь сжимает боль, раскрывает, выворачивает наружу… Новые вереницы огней — все глубже и дальше… Что-то щекочет щеки…
Вдали появляется какая-то фигура, закутанная в странное одеяние — приближается неестественно белое лицо, распахиваются красные глаза…
'Ты кто? Смерть? — он не слышит своего голоса. Голоса нет, просто свистящие мысли… — Забери меня'. Красные глаза оглядывают снизу доверху — щерятся в страшном оскале зубы…
Новые всполохи огней. Почему нет тоннеля, и белого света в конце? Все говорят — тоннель, свет… Только мелькают пятна по сторонам…
Снова что-то щекочет щеки…
Издалека доносится хрип и клекот… Или карканье ворона… Или скрежет ржавого железа…
Он делает усилие и открывает глаза. Сумеречное ночное небо… Крик ворон… Волосы на ветру щекочут щеки… Что-то сдавливает грудь. Опускает глаза — белая гладкая шерсть… Его лошадь… С натугой выбирается, и поднимается на гнущихся ногах…
Неровный свет ночных лун высвечивает ад. Страшную карту конца мира. Всеобщего апокалипсиса. Ветер теребит мертвые волосы и одежду, пригоршнями метет пыль…
Куда не кинь — перемешанные трупы людей и лошадей. Темные, белые… Всюду запекшаяся кровь, доспехи, оружие, кожа… Груды тел, горы смерти и ужаса — сливаются с черной землей, до самого горизонта… Каркают вороны, ветер тонко гудит страшным печальным стоном…
Делает шаг — о что-то спотыкается… Вдалеке, смутно видимая в неясном свете — еще одна одинокая фигура…
Страшный кошмарный бред… Сергей смотрит раскрытыми от ужаса глазами — необъятное поле ада… Медленно бредет, спотыкаясь о трупы. Бог мой — позволь умереть…
Что-то течет по лицу — мокрое и липкое… Глухой зов смерти за спиной… Крутанулось ночное небо — он пошатнулся, и рухнул на землю. Дикий не вырвавшийся крик замер в запекших губах…
'Сережка!! — его трясут за плечи. — Ты чего кричишь?!' Он открывает глаза и моргает… До ужаса знакомое лицо… бог мой… Светка?
