Закончив чистку стволов и успокоившись насчет ружья, Михаил прилег на свое ложе и, казалось, погрузился в безмыслие, которое, правда, нередко побуждало к возникновению чего-то путного в мозгу. Другие люди от нечего делать тянулись к картам, выпивке или еще к чему-нибудь беспутному и вредному, на фоне чего даже примитивный физиологический секс выглядел более чем осмысленным занятием. Энергия, не израсходованная по глупости или из-за лени на праведное дело, все равно сама по себе никуда не исчезала и искала выхода хотя бы в безобразиях. Михаил называл ее энергией скуки. Видимо, человек был единственным живым существом, настоятельно требовавшим развлечений при наличии у него свободного времени.
Михаил снова взялся за бумагу. Считая наличие досуга одним из необходимейших условий творчества (по крайней мере для себя), он все же прекрасно понимал, что досуг как бездействие плюс бездумье становится причиной всех видов духовного разложения личности и даже физической деградации породы в целом. Всем, незанятым обычными – условно-служебными делами, нужны другие занятия. Либо более или менее полезные – такие как спорт, знакомство с культурными ценностями, путешествия, добровольная дополнительная учеба; либо сидение перед телевизором, погружающим в чужие страсти, действия, путешествия, соревнования и приключения (и это еще ничего – перевод данного лица в виртуальную действительность не так страшен и опасен для других лиц, особенно близких и окружающих, как для них самих), либо подстегивание жаждущей новшеств психики наркотиками, алкоголем, азартными играми и все более вычурным, нарочито внеморальным и безлюбовным сексом.
Собственно морали в каждом из удовольствий для скучающей публики становится все меньше и меньше потому, что именно она определенным образом ограничивала безудержную экспансивность, на которую способен человек, не выработавший или лишившийся внутренних тормозов и ограничений. В век личной свободы, объявленной высшим приоритетом среди прав человека, одуревшие от мечты о вседозволенности люди перестают понимать, что еще более приоритетным, то есть единственно приоритетным, является долг перед Создателем, точнее – его выполнение. Можно воображать, что живешь – и якобы должен жить – исключительно в свое удовольствие. Но это значит лишь, что если не сейчас, то спустя какое-то время тебе недвусмысленно напомнят, что хозяином Бытия являешься совсем не ты и не тебе подобные, даже если они повелители и начальники, что нет преград для осуществления Воли и Промысла Всевышнего, какие бы воображаемые степени независимой самостоятельности мы бы ни приписывали себе. Величайший императив – осуществить свое благое призвание и предопределенное Богом назначение в этом мире сейчас, в данном своем бытии, чтобы постепенно, перемещаясь по цепи физических перевоплощений, заслужить себе вечность без смертностей или обречь себя на быструю деградацию в ничтожные нечеловеческие сущности (или вовсе буквально в ничто) – остается даже неосознанным, не то что сознательно отвергнутым по глупости. И оттого энергия, данная людям для осуществления благой и творческой экспансии, нерасходуемая в этих целях, перерождается во взрывоопасную, разрушительную и суетную энергию скуки, грозящую сорвать крышки и клапаны с перегретого внутреннего котла и устремляющуюся во избежание тяжелой и явной психопатии в эмоционально напрягающие страсти, дабы сбросить с души гнет своего бездарно упускаемого и действительно светлого будущего – в страсти разрушения и нынешнего и будущего себя и всего, до чего только удается дотянуться. Аренами для такого внутреннего эгоизма и безобразия являлись и войны, и революции, в которых «кто был никем, становился всем», и массовые национальные и социальные репрессии, для которых в изобилии находились охочие «исполнители»; и идеологическое оболванивание, лишь на первых порах способное казаться привлекательным и интересным, даже «истинным», но обязательно приводящее в состояние неполноценности и упадка.
