Михаил покуда справлялся со сплавом довольно легко, лишь изредка форсируя греблю, чтобы уйти от прижимов, однако не позволял себе упиваться радостью от этих промежуточных успехов. В хмурых таежных склонах, в узких, насквозь сырых боковых распадках, иногда заканчивающихся невысокими водопадами со скальных стен, угадывалась враждебность природы к человеку, который давно уже сам отдалил себя от нее и теперь не был способен чувствовать себя в своей тарелке, когда все кругом мокнет и беснуется из-за дождевого паводка. Река поднялась уже выше обычного голого скального борта и теперь ломилась сквозь деревья и кусты. Кое-где гибкие ветки, торчащие против течения, уже были обломаны его напором, а оставшиеся укороченные сучья упруго и часто молотили по воде, отчего над рекой далеко разносилась громкая пулеметная дробь. Михаилу живо припомнилось такое звуковое сопровождение очень высокого дождевого паводка на Витиме, особенно когда однажды они сунулись на байдарках в затопленный лес, сквозь который мчала река, и им стоило немалых трудов выскочить обратно в чистое русло. Через два часа сплава Михаил почувствовал, что устал от напряжения, и надо дать себе передышку на берегу.
Однако отдыхать под дождем ему быстро надоело. Сделав самое необходимое, он снова сел в байдарку и начал усиленно грести, чтобы согреться. Теперь надо было смотреть в оба – мощный порог должен был находиться где-то неподалеку, а надежной привязки к какому-либо месту выше его по течению в описании не было. Приходилось ориентироваться по времени и приблизительному подсчету пройденного пути.
Перед двумя поворотами вправо он подбирался напрасно, но, приблизившись к третьему, Михаил уловил больший, чем обычно, шум и сразу приткнулся к берегу. Да, это был ожидаемый порог. Михаил подтянул байдарку повыше и привязал фалинь к дереву, а затем пошел смотреть, какие препятствия его ожидают.
Порог и в самом деле смотрелся внушительно на фоне всего, что было пройдено на Реке до сих пор. Сначала вода соскакивала с одной высокой ступени прямо перед поворотом, затем делала прыжок со второй ступени перед шиверой метров в пятьсот длиной. Оба слива были не водопадные, но довольно высокие – около двух метров. Под каждым из них были «бочки» – их надо было по возможности обойти по краям, в шивере же надо было успеть к левому берегу перед поворотом Реки влево. Первый слив имело смысл пройти, скользя по струе лагом, чтобы успеть уйти вправо от «бочки». Так он однажды проходил Падун на Водле, когда был один вместе с Террюшей. Корректировать его подход к прямому прыжку было некому, ориентиры по кромке водопадного слива отсутствовали, а внизу кое-где из воды торчали скальные клыки, на которые не хотелось бы спикировать, и потому он скользнул с правой гладкой береговой скалы влево, под слив. Душа замирала, пока он гадал, зальет ли его сверху или захлестнет через борт гребнем стояка снизу, но «Рекин» на удивление оказался на ровном киле и не залился-не захлестнулся.
Михаил вновь и вновь вглядывался в свою будущую трассу. Порой у него холодело под ложечкой, и тогда он напоминал себе, что он за этим сюда и стремился. Наконец, он понял, что лучших вариантов пути против уже намеченного нет и надо идти.
Оказаться над первым сливом в нужной для разворота точке он сумел хорошо, разворот для скольжения вниз лагом сделал своевременно и теперь с тревогой ждал удара воды в борт. Удар был, но Михаил легко одержал байдарку на ровном киле и тут же направил её нос вдоль струи справа от «бочки». Теперь важно было успеть занять нужную позицию перед следующим сливом и на этот раз, пользуясь как ориентиром одним из надводных камней, он спрыгнул с него вперед, проткнул в брызгах стоячий вал, окативший его поверх головы, но не застрял в «бочке». Ниже началась суматоха слалома, но это уже было делом привычным, «Рекин» маневрировал, повинуясь его движениям, своевременно и точно, и, пройдя шиверу, Михаил с нежностью подумал о судне, которое не подвело его ни на Водле, ни здесь.
Михаил позволил себе короткий отдых, чтобы снять нервное напряжение, и решил, что уже заслужил себе скорую остановку на ночлег. Свои тридцать шивер он сегодня прошел и имел право считать этот день удачным. Но подходящее место нашлось не сразу, а еще после трех недлинных шивер. В том месте в Реку слева впадал ручей и за ним просматривался подъем к площадке, где он мог поставить палатку.
