Ну, а культурного скачка внутри духовной сущности каждого человека в массе людей ни за что не дождешься. Даже с более очевидными и гораздо более простыми проблемами ни в одной стране не научились справляться. В бедных странах с ужасающе высокой рождаемостью невозможно уговорить граждан существенно ограничить деторождение, без чего у них нет никаких перспектив улучшить свое положение, избежать голодовок, выйти из нищеты. В богатых странах с низкой рождаемостью трудно убедить граждан рожать больше детей, чтобы их экономическая и военная мощь существенно не упала, из-за чего они могут стать добычей бедных и алчных, а, главное, более многолюдных нищих стран, готовых на любую агрессию с любыми жертвами со своей стороны, чтобы избежать гарантированной голодной смерти.
Конечно, для планеты Земля было бы гораздо лучше, если бы ее людское население снизилось где на порядок, где на два, где на три. Тогда антропогенная нагрузка на природу стала бы переносимой для нее, а это обеспечило бы перспективу достойного выживания человечества, но пока-то ее нет, и это всерьез никого, кроме гринписовцев, не пугает. С уменьшением народонаселения сразу снизилась бы острота конфликтов между соседями. Более того – каждый человек в сознании других людей приобрел бы индивидуальную ценность, а не выглядел бы соперником – претендентом на чужое пространство из враждебной страны. Да и в своем собственном государстве люди меньше бы нуждались в управлении их частными делами и частной жизнью со стороны властей. Это было бы одной из предпосылок для осуществления старой и воистину благородной мечты анархистов – идеалистов – таких как князь Петр Алексеевич Кропоткин – об эпохе безвластия и свободы от каких-либо лиц или структур НАД человеком. Но для жизни в такую эпоху должна была бы осуществиться и другая, куда более трудно осуществимая предпосылка – чтобы каждый человек управлял собой так, словно он действительно управлялся самим Господом Богом, находящимся внутри него. Но разве люди таковы? До сих пор они представляют Бога вне себя. Конечно, в большинстве своем они признают над собой Его Власть и знают, что она безгранична безо всяких изъятий, но лишь некоторым святым удалось превратить свое сердце и разум в настоящее вместилище Божественной Сути и Божественной Любви НЕ К СЕБЕ. А без этого кто ж сумеет осуществлять свое долженствование на Земле, не наделав грехов, и без того, чтобы сначала справиться у своего эгоизма, стоит ли что-то делать в чью-то пользу, или лучше не делать и тем избежать ущерба для себя?
Поэтому в механизм самостоятельного управления собой наряду с эгоизмом, правда, не всегда, Свыше внедряется и совесть, заставляющая душу заболеть сознанием своих грехов и их неискупимости простыми мерами. Ну, а без Бога внутри в управление отношениями между людьми по необходимости вмешиваются государство и общественные органы, нормируя допустимые пределы экспансивности каждой отдельной личности ИЗВНЕ. И какие формы принимало это социальное вмешательство в индивидуальное существование? Чем характеризовалось время господства каждой из этих форм?
Первобытная община. Дикость. Основное время уходит на добывание пищи. Остальное – на элементарный отдых, включая секс в общинном промискуитете. Авторитарная власть вождя, разделенная с властью шамана. Первобытный коммунизм в канун социального расслоения «по способностям»: лучший воин – вождь; лучший провидец и колдун – шаман; лучший охотник, лучший рыбак, лучший бортник – вот элита первобытной общины.
Рабовладельческий строй. Почти абсолютная скверна – как для тех, кто развращенно и безответственно властвует над бесправными рабами, так и для тех, кто под страхом мучительства и смерти не смеет сопротивляться рабовладельцу.
Божественый дух и в той, и в другой категории уродливо деформирован, хотя и по-разному. Попирая чужое достоинство и жизни, рабовладелец, тем не менее, мог использовать свой почти безграничный досуг и для творческих мечтаний. Часть из них воплощали в жизнь рабы, которых не спрашивали, возможно ли сделать что-то затеянное властителем на уровне той техники, которая тогда существовала. «Делай – или умри!». Естественное усиление тенденции к абсолютной власти верховного вождя, который объявляет себя заодно и Богом – не просто верховным вождем. И он уже с рабовладельцами обращается как со своими рабами. Ну, что ж. Отношения «раб-господин» транзитивны. Порабощающий сам становится рабом.
