Уже почти после прохождения этого порога, Михаилу вспомнилась как на мгновенной фотографии, Река, которую он успел охватить взглядом всю целиком с вершины водослива – каньон с крутыми склонами, множество струй, на которые дробилась сорвавшаяся со ступени вода и которые продолжали более мелкими прыжками спускаться ниже, и там струи снова дробились и снова сбивались, пока все они не вливались в плес. Это была звуковая фотография, потому что от всех перепадов и сбоев струй шел оглушающий шум, на фоне которого терялись ощущаемые телом удары днища о воду, после которых в носу по бортам беззвучно вспыхивали вееры брызг, и именно они воспринимались главным украшением удачного прохождения участка. Работая веслом и педалями руля, Михаил не чувствовал напряжения, словно для правильных маневров достаточно было одних усилий мысли, настолько точно байдарка устремлялась туда, куда надо, и лишь пристав к берегу, он ощутил кроме упоения еще и изможденность от нервов и от работы в шивере. И все-таки основным было упоение.
Впервые подобное чувство после идеального прохождения он ощутил на одном из верхних порогов Стрельны на Кольском, где река делала красивую крутую дугу, прежде чем упасть вниз в высоких скальных воротах. То, что чувство его тогда не обмануло, подтвердила и Вера Соколик, наблюдавшая с берега: «Радуйся, Горский, прошел лучше всех!» Ей почему-то всегда прощался безапелляционный тон суждений, словно она являлась последней судебной инстанцией, тон, которому почему-то многие сразу безоговорочно верили, хотя она далеко не всегда бывала права – настолько этот тон соответствовал ее убедительной мощи и красоте. Но в тот раз она действительно не ошибалась – все было очевидно и так. Конечно, та трасса на Стрельне была много проще и маловодней сегодняшней, и случилось это много-много лет назад, однако вспоминать этот скромный успех по-прежнему было приятно.
Михаил не уставал восхищаться Рекой, особенно когда ее красу дополняла атмосфера тревоги за будущее. Однако его уже угнетало, что склоны постоянно ограничивают кругозор, запирая его не только по сторонам, но даже спереди и сзади. Подниматься же до высот, с которых была бы видна горная страна, а не короткий участок ущелья, было слишком долго и хлопотно, чтобы часто позволять себе такое удовольствие и в кавычках, и без. Впрочем, он отдавал себе отчет, с чем столкнется, еще когда собирался сюда. И еще он знал, что как только горы станут ниже и положе, он враз соскучится, вспоминая теснины, пороги и мчащуюся как на вираже велотрека единую воду Реки.
До сих пор Михаил не заметил никаких следов продолжительных остановок компании Игоря. Это ободряло. Дав себе немного передохнуть, Михаил отправился дальше. Нервы требовали периодического расслабления, зато, удовлетворив их потребность в отдыхе, удавалось сохранять высокую реактивность и работоспособность на воде. От скорости реакции сейчас зависело особенно многое – сила при работе веслом, конечно, тоже требовалась, но все же не так постоянно, как умение вовремя уворачиваться и просчитывать лучше варианты решений в режиме импровизации.
Новый порог в крутостенном каньоне тоже начинался на повороте. Правую стену в сужении подмыло мощной навальной струей и теперь она неприятно нависала над водой. В этой нише байдарка по высоте борта поместилась бы целиком, зато гребцу было бы не сносить головы, попади он туда. В таком случае для спасения жизни ему лучше было бы опрокинуться через борт прочь от стены, но и это само по себе очень неприятное дело еще не обещало спасения, поскольку под такими стенами поверхностный слой воды всегда утягивается вниз. Словом, от ниши надо было держаться подальше, а поток как раз был сильно сужен камнями, обильно набросанными у левого берега. Получалось, что предстояло выбирать между Сциллой и Харибдой. Харибдой, конечно, являлась ниша. Слалом у левого берега казался все же менее рискованным. Однако «Рекину» были одинаково противопоказаны и рискованные перевороты со «всадником без головы», и слалом среди плохо окатанных скальных глыб. Надо было решить, сможет ли Михаил развить достаточную скорость, чтобы успеть проскочить мимо стены несмотря на сильное свальное течение.
