Он подобрал пару веток и бросил их к выходу струй из камней, чтобы понять, за какое время их поднесет к стене. Получилось секунд около пяти. Это было не так уж мало, но все же пустяк при ширине чистого потока до нависающей стены метров около семи и длине всей навальной стены, в том числе и за нишей, около семнадцати. Длина корпуса байдарки без руля составляла ровно четыре. Чтобы ее хотя бы одной кормой не припечатало к скале, эти четыре метра следовало приплюсовывать к семнадцати. Итого двадцать один. Двадцать один метр Михаил при собственной скорости, без учета переносной скорости потока, около трех с половиной метров в секунду мог пройти за шесть секунд. Это было на секунду дольше времени сноса к стене. – «Значит, номер не пройдет?» – подумал он. Но ведь байдарка уже будет разогнана спутной струей еще на подходе к стене, и дальше в потоке тоже будет составляющая скорости вдоль стены. Неужели это не позволит выиграть не только секунду, но и две? Ведь еще какое-то время понадобится для того, чтобы компенсировать отклонение корпуса байдарки от стены градусов на 20-30, чтобы замедлить свал к стене. «Думай получше и решайся!» – приказал он себе. Сбоя от своей психики Михаил не ожидал. Сколько раз в критические моменты на маршрутах на него находило особое состояние, когда, зная об опасности, но отрешенно думая только о том, что надо стараться сделать во что бы то ни стало, он успевал это сделать. Значит, стыдно будет и сейчас не рискнуть. Михаил напомнил себе, что если не успеет проскочить мимо ниши, придется кувырнуться. Очевидно, напоминание об этом дало ему сил развить достаточную скорость после прыжка с последнего слива на самом большом возможном удалении от стены. Когда Михаил увидел, что приблизился к стене на пять метров, он отвернул нос байдарки от нее градусов на 30 и тем почти наполовину уменьшил скорость сноса. Он вложил всю силу в греблю, не будучи уверен, что проскочит опасное место в оставшиеся несколько секунд. Краем глаза он видел, что ниша уже осталась позади, но вся длина прижимной скалы еще не кончилась. Когда расстояние до нее уменьшилось до полутора метров, он изогнулся к ней и сделал быстрый укол веслом, отпираясь от камня, одновременно нажав педалью руль влево, чтобы случайно не повернуться от этого укола носом к стене. Наконец он понял, что маневр удался, и дальнейший путь до конца участка был уже много проще, но и там Михаил не сбавлял внимания, хотя греб уже не через силу, пока не прибился к берегу перед следующей шиверой. Вот тогда только он ощутил, сколько нервов потребовало от него выполнение намеченного плана. Пожалуй, решение пройти вдоль этой прижимной стены было в этом походе самым рискованным и трудным. Сколько еще подобных задач он мог решить, не допустив ошибок ни при планировании, ни при прохождении? Было ясно, что не бесконечно много. Терпение Господа Бога могло истощиться в любой момент. Однако сознавать, что пока еще удаются такие вещи, Михаилу было приятно. Не желая вернуться в молодость, он все-таки хотел поступать по-молодому. Без этого благоразумная старость не выглядела особенно достойной. И не потому, что без риска ничто не щекотало нервы, а потому, что без рисков не протекала нормальная жизнь, а жить, пока живешь, хотелось полноценно – и в старости в том числе.
Тем не менее, он задумался, стоит ли сегодня после такой встряски продолжать сплав, и в конце концов решил устроить себе часовой перерыв, а тогда и решить, хватит ли ему этого для отдыха. Он снял с себя «мамбрин», поясничный бандаж и рубаху гидрокостюма и полез вверх посмотреть, нет ли здесь жимолости и, на всякий случай, места для палатки.
Через час с небольшим он все-таки отправился дальше. Глядя перед тем со своего склона на другой, под которым находилась прижимная скала, он так и не понял, как тут проходила компания Игоря. Их «Таймени» были длиннее «Рекина», вертеться на них в узкостях на слаломной трассе было сложнее, а вдоль стены, как казалось Михаилу, они вряд ли решились бы пройти. Впрочем, он мог и ошибаться. Ведь у них были экипажи из двух человек, они могли развить большую скорость или, на худой конец – провести байдарки на страховочных концах мимо стены вдоль противолежащего берега. Однако, как бы то ни было, прижим их не остановил и для ремонта они тут явно не задержались.
Следующий порог оказался не сложным. После беглого просмотра с берега Михаил быстро прошел его. Дальше потянулся большой плес, что казалось странным, ибо ущелье по-прежнему было стиснуто понизу крутыми скалами. И, с одной стороны, это было хорошо, потому что позволяло расслабиться, а с другой – и не очень здорово, потому что отсутствие видимого уклона на плесе означало, что где-то его подпирает порог с крупным локальным перепадом. Скоро все сомнения в этом отпали, и порог оказался действительно хорош. Главный слив находился по центру.
