Неожиданно в спор вмешался стоявший неподалеку крупный мужчина. Он пытался урезонить старуху, и перебранка между ними продолжалась почти минуту, после чего старуха, недовольная его вмешательством, злобно сказала:
– А вам какое дело? Тоже заступник нашелся!
– Нет, не заступник! – спокойно ответил тот. – Все куда проще – я его друг.
Андрей с недоумением оглянулся и несколько секунд всматривался в лицо мужчины с растрепанной бородой и ртом без двух передних зубов. Наконец воскликнул:
– Боже, Сергей! Как ты изменился!
– А ты совсем не изменился, – ответил Сергей.
Это был одноклассник Андрея, прежде худой и долговязый, а теперь растолстевший как на дрожжах и потерявший два передних зуба.
– Это в драке с двумя бандитами, которые напали на нас с Вовкой, – смущенно пробормотал Сергей. И стал рассказывать о том, как ему по бедности пришлось отпустить бороду, что у него нет денег на то, чтобы вставить зубы, а тем более – вернуть жену, которая ушла, заявив в один прекрасный день, что ей надоело целовать беззубый рот.
– Ну, брат, ты, похоже, стал уличным забиякой, – сказал Андрей с улыбкой.
Сергей начал оправдываться:
– Поверь, я не виноват, это с людьми творится в последнее время что-то непонятное, – будто озверели. Не знаю, как там, в Ленинграде, но тут, я тебе скажу, дела плохи, особенно после этой перестройки. Все ненавидят друг друга, каждый готов по малейшему поводу пустить в ход кулаки. Не нравится мне это все… – Он не успел договорить, так как заметил, что автобус подъехал к его остановке. Уже выходя, торопливо бросил Андрею: – Потолкуем в другой раз. Пока!
Через два дня Андрей вновь встретился с Сергеем, который явился в сопровождении Владимира, их третьего друга.
На Владимире была кожаная куртка, которую он купил на деньги, вырученные от удачной коммерческой операции: помог одному знакомому сбыть целую сумку джинсов и получил неплохой процент от барыша. После двух стаканов водки Сергей заявил, что не пойдет провожать друга домой, так как не хочет потерять еще пару зубов из-за этой куртки. Он произнес это шутя, и Владимир ответил также с усмешкой:
– Кто знает, дружище, может быть, придет день, когда я и в самом деле буду ходить в сопровождении охранников.
– Но твоим охранником точно буду не я.
Сергей, окончивший техникум, работал на заводе, а Владимир, бросив учебу в университете, трудился в магазине. Не вдаваясь в глубокий анализ происходящего, а больше опираясь на какое-то предчувствие, Владимир считал, что будущее за людьми коммерции, а не за теми, у кого диплом о высшем образовании. Поэтому третий стакан он поднял за перестройку.
Андрей, сам горячий приверженец перестройки, согласился с ним, – не потому, что интересовался политикой или разбирался в ней, а потому, что перестройка обещала лучшую жизнь, сулила демократию, свободу и достаток. Он представлял ее в виде вихря, ворвавшегося в застоявшуюся жизнь, чтобы изменить ее, придать ей яркие краски, после чего человек, наконец, заживет в стране, где не один голос будет командовать всеми, и не одна рука будет водить людскими судьбами, и где не будет ни очередей, ни дефицита.
– Зато в этой стране жены стали бросать мужей из-за копеек, – насмешливо сказал Сергей.
– А то и из-за нескольких зубов, – добавил со смехом Владимир.
Разговор тотчас перешел на женщин. Друзья напомнили Андрею об их давних любовных похождениях, и Сергей разразился хохотом, когда вспомнил, как Андрей однажды явился в школу бледный и с распухшими глазами. Андрей вспомнил это происшествие и тоже захохотал, припоминая, как рано утром мать разбудила его, с силой тряся за плечо и допытываясь с ужасом: « Говорят, Света из вашего класса родила сегодня утром, не ты ли отец? Признавайся, ты отец ребенка?»
Андрей помнил, как он глядел на мать, спросонья не понимая, кто такая Света и какое ему дело до ребенка, которого она родила.
– Ну, а если честно, не твоя работа была? – спросил Владимир, все еще давясь от смеха.
– Да нет, Света мне никогда не нравилась.
– Скажи спасибо, что дело ограничилось матерью и тебя не вызвали в партком, – сказал Владимир, вспомнив, как их соседа Валентина вызвали на партийное собрание, когда тот изменил жене. Тогда ему прочли лекцию о моральном кодексе строителя коммунизма и Бог знает о чем еще, и он вернулся домой с сердцем, заново преисполнившимся любовью к жене.
– А разве это плохо?
– Конечно, плохо, – ответил Владимир и добавил, поднимая стакан: – Давайте выпьем за то, чтобы старое никогда не возвращалось!
Выпили, и Сергей сказал:
– Время, дорогой, идет только вперед, оно может лишь отклоняться то вверх, то вниз. Я думаю, сейчас мы на таком этапе, когда оно идет вниз, и все начинает рушиться.
– Рушатся только оковы, и ничего больше, – вставил Андрей, – и мы сейчас, скажу я тебе, как раз поднимаемся вверх, и будущее покажет, что я был прав. И потом, чем тебе не нравится перестройка? Можно подумать, ты много потерял из-за нее.
– Потерял!
– Что?
– Жену и передние зубы, – рассмеялся Владимир.
