С того дня в их памяти навечно закрепились волнение, безумство и волшебство приключения. А влюбленность прошла сама по себе, и они так и не заметили, когда это произошло, – то ли в тот момент, когда было решено ехать в Москву, то ли когда встретились с юной актрисой, то ли после возвращения домой.
Андрей опьянел от этих воспоминаний, пожалуй, больше, чем от выпитой водки. Он смеялся до слез, вспоминая растерянного и покрытого потом Сергея, умоляющего их смыться, пока не поздно.
Вдруг Владимир встал, покачиваясь, позабыв о перестройке и о своем споре с Сергеем, и, схватив за руку молодую официантку, обслуживавшую их стол, выпалил то, что, как догадался Андрей, он когда-то хотел сказать девочке-актрисе:
– Постойте, пожалуйста, мне нужно вам сказать кое-что.
Девушка остановилась улыбаясь.
– Мы, дорогая, не просто три клиента, – мы трое парней, которых объединяет и разъединяет одна вещь… Знаете, какая?
Официантка отрицательно покачала головой, и он добавил:
– Конечно, нет, откуда вам знать!
Андрей и Сергей старались сохранить серьезное выражение и не выдать душившего их смеха. Владимир допил свой стакан и продолжил:
– Эта вещь – любовь! Мы влюблены в одну и ту же особу. Знаете, кто она?
Официантка снова покачала головой, и тогда он проговорил тихо, словно по секрету:
– Это вы!
Тут Андрей не выдержал и захохотал, а за ним – Сергей. Девушка, не найдя ответа, повернулась, но Владимир снова удержал ее:
– Подождите! Я знаю, что вы не верите мне, потому что эти два негодяя смеются, но, клянусь, я говорю правду! И как раз перед вашим приходом мы говорили о вас. Меня покорили ваши глаза, этот, – он указал на Сергея, – без ума от вашей походки, а тот негодяй, который хохочет, сказал, что готов отдать полжизни за то, чтобы провести с вами ночь.
По глазам девушки было видно, что она готова поверить игре:
– Хорошо, и что дальше?
– Нас всех мучает один вопрос: кого бы вы избрали, если бы вам пришлось выбирать?
– Не вас, – быстро ответила она.
– Почему же?
– Потому что вы пьяны, и я не верю ни одному вашему слову.
– А если предположить, что я говорю правду?
– Все равно не вас, – сказала она, бросая беглый взгляд на Сергея. Затем ее взгляд остановился на Андрее, и она добавила, улыбаясь: – А вот этого симпатичного парня – пожалуй…
Почувствовав, что сказанное в шутку может принять серьезный оборот, она снова повернулась, чтобы уйти, но Владимир опять схватил ее за руку, другой рукой держась за плечо Сергея:
– Ладно, мы договорились, что поступим по справедливости. Мы останемся здесь, пока не закончится ваш рабочий день, и тогда вы уйдете вдвоем с ним, а мы с другом уйдем разочарованные.
Официантка вырвалась и ушла, не сказав ни слова. Андрей набросился на Владимира:
– Я думал, ты шутишь!
– А что из того, если шутка станет правдой?
– Вообще-то, ничего… – пожал плечами Андрей, – совсем даже ничего.
Внезапно пришла мысль: а почему бы ему вновь не принять жизнь такой, какой он воспринимал ее до встречи с Лейлой, – как веселую шутку?
Не думая ни о чем, следуя за жизнью душой и телом, он ушел вместе с официанткой, подчинившись насмешливой судьбе, которая повела его, держа одной рукой, а другой – рассеивая по ветру его безнадежную любовь.
Когда они оказались у нее дома, девушка призналась, что раскусила их игру, но решила принять в ней участие потому, что он – Андрей – понравился ей, и она не возражает провести с ним ночь.
– Не обязательно, чтобы настоящее в жизни начиналось всегда серьезно, – игриво сказала она, расстегивая ему рубашку, – возможно, мы когда-нибудь еще поблагодарим твоего пьяного дружка за его дурачество.
– А я думаю, что нам незачем думать сейчас ни о чем серьезном, – ответил он и поцеловал ее, размышляя про себя, что новая знакомая вовсе не так наивна, как казалась, и даже избавила его от ненужных угрызений совести, – ведь ему было бы нелегко говорить ей наутро прощальные слова.
Утром он проснулся с жестокой головной болью. Казалось, что причиной тому было сердце, а не выпитая накануне водка. Он пошел домой, выпил сильное болеутоляющее и заснул как убитый.
Ночь с официанткой не имела столь важного значения, которое могло бы удержать ее в памяти Андрея и спасти от забвения. Но событие запомнилось, запечатлелось как первая ночь, когда его любовь, стоявшая костью поперек горла, потихоньку соскользнула вниз, чтобы, наконец, прочно обосноваться в сердце, словно черная жемчужина, от которой не было избавления.
Андрей вернулся в родной город по распределению института и стал работать в поликлинике, находившейся в одном из старых кварталов. Медицинский персонал поликлиники чуть ли не целиком состоял из женщин, и среди них было достаточно хорошеньких девушек, способных залечить любые сердечные раны.
