В действительности, просьба «не выдавать» – это было именно то, к чему она стремилась, но гордость не позволяла ей просить об этом прямо. Особенно после того, как Рашид ударил ее и оскорбил. Она не знала, как ей донести до него свою просьбу – не сообщать никому. Лейла хотела принудить его к этому, но не желала идти на уступки и выглядеть раскаявшейся и униженной. Как ей добиться своего?!
– Похоже, твое положение намного хуже, чем я ожидал, – сказал Рашид и вышел, хлопнув дверью.
Он думал: «Да, все куда страшнее, чем я предполагал». Дело сводилось не к прихоти, о которой Лейла сожалела. Она продолжала отстаивать свой выбор и не проявляла ни капли сожаления. Она словно не раскаивалась в содеянном!
Прошло еще два сумрачных дня. Он пришел к ней снова. Лицо ее все еще оставалось бледным.
– Придется поговорить, – сказал он, присев.
– Хорошо. Я слушаю тебя.
– Ты должна понять, что опозорена.
– Послушай, Рашид. Я не буду спорить с тобой о вопросах, в которых мы расходимся. О таких вещах, как свобода и право человека самому принимать решения. Но я хочу напомнить, что я взрослый человек и имею право вести себя так, как считаю нужным. Особенно если мое поведение никому не приносит вреда.
– Приносит! – громко и вызывающе ответил Рашид. – Ты забыла своего отца! Я, например, помню его, и мне очень жаль, что этот уважаемый человек, который провел в тюрьме многие годы, получит смертельный удар от своей дочери.
Лейла молчала, уставившись в пол, преодолевая острое желание заплакать. Она часто плакала в минувшие дни, и все это время перед ее глазами стоял отец. Был ли это страх перед ним или за него, или раскаяние, или гнев из-за отсутствия права самой принимать решения? Возможно, все вместе. Она спросила, не поднимая головы:
– Ты собираешься сообщить моему отцу?
– Нет. Не волнуйся. Я не сообщу ему и никому, но не ради тебя, а ради него самого. Тебе не нужно падать передо мной на колени и умолять не выдавать тебя. Я знаю, что ты и не сделаешь этого. И не из страха перед унижением, а потому, что потеряла благородство. Ты пала. Я сделаю это ради него. Я не выдам его позор!
– Но…
– Послушай меня хорошенько, – перебил Рашид резко. – У меня есть одно условие.
– Какое?
– Ты должна отказаться от продолжения, раскаяться в содеянном и обещать хранить честь отца!
– Она волнует тебя до такой степени?
– Тебе, которая плевала на эту честь, видимо, трудно поверить, но мне действительно она дорога.
Помолчав немного, Лейла ответила:
– Хорошо. Я согласна на твое условие.
Разговор был окончен. Оба молчали. Но Рашид не знал, почему во время этого тяжелого молчания на его глаза внезапно навернулись слезы, и он не смог справиться с нахлынувшей грустью. Он опустил голову, подпер лицо руками и отдался своему горю. Лейла увидела, как плечи его затряслись от рыданий.
Это было самое худшее из того, что она могла ожидать. Более того, в глубине души она боялась этого момента. Даже когда Рашид ударил ее и оскорбил, Лейла испытала скрытое облегчение и стала отвечать ему. Когда она узнала, что Рашид сделал с Игорем, она расстроилась и ругала его про себя. Но уверенность в том, что ее поведение оправдано, крепла в ней с каждым днем. И даже когда Рашид пригрозил отцом, Лейла почувствовала, будто он бросил ей спасательный круг, и согласилась на его условие. Тем самым он представил последнее доказательство своей власти и в то же время навязал решение, к которому ей самой трудно было прийти.
Когда Рашид заплакал, Лейла вся сжалась, глядя на него и не в силах сказать что-либо. Его плач словно заставил ее почувствовать: она совершила ошибку. Если бы она могла извиниться, повернуть время вспять, протянуть руку и утешить его…
Всего несколько минут назад Рашид виделся ей ужасно далеким. Лейле казалось, что их разделяет не два шага, а огромное расстояние, словно они находились на разных полюсах: она пыталась объяснить ему, что имеет право на собственный выбор, он же пытался доказать отсутствие у нее такого права. В то же время она чувствовала, что колеблется и готова сдаться, принять его сторону, попросить у него – своего отца – и себя самой прощения, но Лейла держалась и сопротивлялась с упрямой гордостью.
Но когда случилось то, чего она боялась, и боль Рашида прорвалась наружу, Лейла почувствовала, что у нее нет больше сил сопротивляться.
Она поднялась, протянула руку и дотронулась до его плеча. Но он резко стряхнул ее руку и, заметив, что плачет в ее присутствии, быстро взял себя в руки и вытер глаза. Затем встал и ушел.
Слушая его удаляющиеся шаги, стихавшие постепенно, Лейла понимала, что он больше не вернется.
Все следующие дни Рашид смотрел вокруг невидящими глазами, словно очнувшись и оказавшись перед множеством вопросов, на которые ему следовало найти ответы. Что у него осталось? Что он будет делать завтра? И кем он стал теперь?
