Что касается Галины, то ее жалобы раздавались все чаще. Жизнь в комнате у родителей Рашида стала надоедать ей. Ее раздражала постоянная нехватка воды, горячий ветер, приносивший с собой запах пустыни и проникавший в окно, стоило его открыть, гости, приходившие без предупреждения, которых следовало встречать с приветливой улыбкой. Еще больше ей надоело молчание, так как она наотрез отказалась выучить арабский. Она не могла выносить больше заунывный напев муэдзина, особенно когда этот голос, будто исходивший из мифической трагедии, своим печальным призывом к молитве нарушал на рассвете ее сон.
А когда Галина родила, то совсем обезумела от потока гостей и множества женщин, окруживших ее и малыша, и больше не скрывала раздражения по поводу матери Рашида, настойчиво пытавшейся оставить невестку в постели и взять на себя заботу о ребенке. Терпение Галины лопнуло, когда свекровь попыталась натереть кожу несчастного младенца солью, и она крикнула по-русски непонятные слова, смысл которых, однако, был ясен по тону и взгляду, которым она наградила мать Рашида: Галина прогоняла ее и, может быть, даже бранила[7].
Выхватив ребенка из рук свекрови, Галина оставила ту растерянной и униженной. Жить вместе становилось невозможно.
Правда, Рашид мог бы терпеть недовольство жены и дальше, если бы перед ним не закрылись все двери. Впереди был тупик. Все обстоятельства постепенно приводили его к одному выводу. И Рашид объявил Галине:
– Да, ты права. Наверное, нам лучше вернуться в Россию.
Они возвратились с деньгами, которые отец Рашида получил в банке под залог своей заработной платы, чтобы сын мог открыть какое-нибудь собственное дело в России.
После обещания, данного Рашиду, Лейла переживала тяжелые дни. Буря с Рашидом еще не улеглась, когда она обнаружила, что попала в другую бурю: как она объяснит Игорю свое внезапное решение разорвать отношения? Боль, которую она ему причинила, превосходила ту боль, которую она испытывала за него. Он пытался удержать Лейлу, и она, плача, объяснила, что не в ее силах поступить иначе. Ей стоило большого труда убедить его, но в итоге Игорь подчинился.
На протяжении долгих жестоких ночей Лейла продолжала видеть перед собой его образ, отчего ее грех становился двойным.
Позднее она встречала Игоря лишь несколько раз, случайно, и разговор их не выходил за рамки обычных приветствий. Со временем беспокойство на душе постепенно улеглось.
Однажды весной, когда с того болезненного разрыва прошло более года, Лейла увидела Игоря на улице. Моросил дождь. Она шла по набережной Невы, а он шагал рядом с девушкой и не заметил Лейлу. Она остановилась и наблюдала за ними, пока пара не скрылась из глаз. Лейла прислонилась к низкому парапету, отделявшему тротуар от реки, и долго смотрела в серую холодную воду, которая словно подползала к ее душе, обдавая жгучей волной – он забыл ее!
Вдруг она услышала голос:
– Девушка!
Лейла обернулась и спросила удивленно:
– Что-то случилось?
– Да, случилось! – ответил незнакомец, разглядывая ее. – Я тут писал реку в пасмурный день, а вы привлекли мое внимание, и я решил включить вас в картину.
– К сожалению, я долго не простою. Могу быстро промокнуть, – сказала она, заметив, что дождь усилился и перешел в настоящий ливень.
– Конечно, я понимаю, стоять трудно, – ответил он разочарованно.
Лейла двинулась дальше, но художник вновь остановил ее.
– А нельзя ли увидеть вас еще раз? Если позволите. Для картины, конечно.
– Думаю, это будет сложно. Обстоятельства не позволяют.
– Очень жаль.
Она ускорила шаги. И с каждым шагом все отдалялся образ Игоря, идущего под руку с девушкой. Затем он исчез окончательно, и Лейла вспомнила о нем лишь через неделю, проходя той же дорогой. В ее воображении он снова где-то вдалеке держал за руку девушку. Еще через неделю Лейла вновь прошла той же набережной и снова не встретила Игоря. Разбередившая душу сцена потихоньку размылась и застыла во мраке души. Зато художник опять окликнул ее:
– Девушка!
Она обернулась. Он сказал, глядя ей в лицо:
– Не пойму, откуда красота такая!
Лейла улыбнулась, и художник сказал:
– Меня зовут Евгений. Можно просто Женя.
– Чем могу служить вам, Женя?
– Немного времени. Совсем немного, чтобы я мог запомнить детали вашего лица.
– Сожалею. Время не позволяет, – сказала Лейла, извиняясь, и хотела уйти.
– Остановитесь! Пожалуйста! – позвал Евгений. Но она отрицательно помахала рукой и пошла дальше.
Она больше не проходила по той набережной и не знала, откуда Женя узнал ее адрес, но однажды увидела его стоящим на пороге общежития.
– Что вам нужно от меня?
– Хочу с вами познакомиться.
– Боюсь, что знакомство со мной ничего не даст вам. Лучше поискать другую.
Сказав это, Лейла быстро вошла в общежитие, не дожидаясь ответа. Но Евгений продолжал преследовать ее. Иногда она встречала его у дверей общежития, иногда он ждал ее у здания факультета, а однажды оказался даже у двери ее комнаты.
– Послушайте, Женя. Я не хочу говорить с вами сухо, но вы должны понять, что ваше преследование мне ни к чему и может доставить кучу неприятностей.
