– Но я влюблен в вас. С того самого момента, когда увидел вас впервые.
– Очень жаль.
– Наоборот, я счастлив. Вам не знакомы стихи Маяковского: «Скажите матери…»?
Женя напомнил ей Андрея. Но она закрыла перед ним дверь, как сделала это когда-то перед Андреем.
Однако независимо от нее Евгений стал нравиться ей. Его настойчивость импонировала Лейле, и она даже начинала скучать по нему, когда доходила до дома, так и не встретив его по дороге выходящим из-за угла с букетом цветов или ожидающим на автобусной остановке, поспешно протягивающим руку, чтобы помочь ей шагнуть с автобусной ступеньки на тротуар.
В те дни солнце светило ярко, вызывая желание радоваться. Лейла обменивалась с художником коротким разговором, затем извинялась и поспешно ускользала из осады, словно от какой-то безумной колдовской напасти.
Так прошел месяц. Месяц, когда она каждый раз стремительно убегала от одной и той же мысли, проникавшей в душу и дразнившей своим пьянящим ароматом.
Лейла ускользала, пытаясь скрыться от собственных мыслей, но солнце продолжало сиять не с неба, а из райского окна, и в ее душе возродилась дремлющая жажда жизни, любви, свободы и радости.
Она полюбила Евгения. И однажды поняла, что идет на встречу с ним по собственному желанию.
Достоевский сказал, что сердце человека – это арена вечной борьбы между Богом и дьяволом. В сердце Лейлы разгорелась борьба, но – в каком-то тумане, где ей трудно было отличить Господа от сатаны. Она не распознала их, попадая вновь в объятия любви. Был вечер, сгустились сумерки. Женя нежно обнял ее и поцеловал – не губами, а словно всем своим существом. Лейла возвращалась домой в темноте, но мир в тот вечер казался необыкновенно светлым.
Между тем, несмотря на любовь, все ее существо, словно парализующим силы электрическим током, пронизывало ощущение, будто она опять играет с огнем.
И все же Лейла была не в силах повернуть назад, ибо чувствовала, будто дорога, на которой она оказалась, ведет только в одном направлении. Какая-то неизвестная сила толкала ее – то ли божественная, то ли дьявольская, но она дарила яркий свет, который увлекал вперед. Лейлу переполняло желание жить, любить и быть свободной!
Она стала встречаться с Евгением у него дома. Он читал стихи, и они занимались любовью. Иногда он рисовал ее, но в одежде, поскольку Лейла наотрез отказалась позировать обнаженной.
– Но почему? Я рисую тебя ради красоты и искусства, а не ради другой цели.
– Ни для какой цели! Это дело решенное. И не старайся, я все равно не соглашусь на это.
– Я не понимаю, почему.
– Ты и не должен понимать, Женя.
В ее поведении было много такого, чего он не понимал. Например, он не мог объяснить ее постоянных переживаний по поводу того, чтобы кто-то не увидел их вместе. Женя также не понимал, кто этот «кто-то» и какое ему дело до них. Все ответы Лейлы были неясными и неубедительными.
И хотя она несколько успокоилась после отъезда Рашида, и у нее больше не было ощущения, что чьи-то глаза неустанно наблюдают за ней, тем не менее, на протяжении нескольких месяцев выбирала для прогулок с Евгением места подальше от глаз студентов-арабов.
Но ее спокойствие и ощущение безопасности рухнули в один нежданный момент. Это случилось через месяц после переезда Лейлы в коммунальную квартиру. Наташа открыла дверь и позвала Лейлу:
– К тебе гость.
Лейла вышла и увидела Рашида, стоящего в дверях с пакетом в руке.
Наконец он увидел ее – удивленную, красивую и такую близкую. На мгновение душу его пронзило жгучее желание простить ее. Но эта вспышка погасла очень быстро.
– Твои родители попросили передать тебе кое-какие вещи. Я обещал твоему отцу, что доставлю их.
– Правда? Это хорошо. Проходи. Я рада, что ты пришел.
Лейла стала угощать Рашида, расспрашивать о делах и о том, как поживают родители. Она говорила и держалась так, словно между ними ничего не произошло. Как бы он желал, чтобы так оно и было! Он даже готов был пожертвовать всем на свете ради того, чтобы это его желание сбылось, и время возвратилось назад. Рашиду хотелось сделать невозможное: чтобы Лейла и Андрей не встретились никогда, и она досталась ему, ему одному.
Он зажег сигарету и выдохнул дым, задумчиво уставившись в одну точку. Лейла забеспокоилась:
– Что-то не так, Рашид?
Он взглянул на нее. Пепел от сигареты упал на его брюки, и он начал стряхивать его, пробормотав:
– Говорят, ты прогуливаешься с каким-то русским парнем…
Лейла заволновалась, но всеми силами попыталась это скрыть:
– Кто говорит?
– Это не важно.
– Нет, важно! – ответила она, понимая, что это действительно не столь важно. Но старалась выиграть время, чтобы подготовить ответы на более важные вопросы.
– Хорошо. Я могу назвать имена тех, кто видел тебя. И что дальше?
– У них только одно занятие – трепать языками.
– Допустим. Но они в самом деле видели тебя.
– А что такого, если я хожу с русскими студентами – друзьями по факультету?
– Говорят, он художник.
