Весь мир внезапно опустел. Жизнь потеряла свою святость, мечты утратили блеск, мир лишился содержания и стал пустынным и безлюдным, в нем не за что было ухватиться, чтобы не раствориться в этой дремучей пустоте. Даже Лейла потеряла чистоту. Как ему пережить этот крах?!
Несмотря на глубокую обиду, Рашид не мог забыть Лейлу. Любовь к ней поселилась в душе, как хронический недуг, пробуждающий тайный страх перед смертью. Любовь особенно терзала Рашида по пятницам, когда стрелки часов приближались к пяти – обычному часу их встречи: в это время она по обыкновению ждала его, и он стучал к ней в дверь. Каждую пятницу в этот час Рашид начинал блуждать в тумане печали и отчуждения, не находя себе места.
Любовь к Лейле вскипала каждый раз, когда он случайно проходил вечером мимо общежития и видел свет в окне ее комнаты, расположенной на седьмом этаже. Из воспоминаний прошлых лет на него обрушивался ее милый раскатистый смех, надолго посеявший в его сердце тихую розовую радость.
Любовь к ней поднималась в душе каждый раз, когда разговор заходил о родине, и тогда на Рашида веяло запахом жасмина. Этот запах соединился в его сознании с вечерами тех незапамятных дней, когда он был еще юношей. Он возвращался домой после партийных собраний переулками, радостный, нисколько не сомневаясь в том, что будущее целиком в его руках, и он может вылепить его, как сам того пожелает. Потом, приехав в Россию и встретив Лейлу, он не представлял своего возвращения на родину иначе, как с ней. Родина в его сознании все более принимала облик Лейлы.
Часто его любовь вскипала сама по себе, как неотпускающая боль, скрытая во всем сущем: в воздухе, небе, дожде, снеге, вкусе мяты, добавленной в чай.
Однажды, спустя несколько месяцев, Рашид вернулся домой после двухдневного отсутствия. Галина, как обычно, встретила его разъяренная. Более того, в тот день она объявила о своих сомнениях:
– Скажи мне, кто она?! Немедленно назови ее имя!
Рашид молчал.
– Возвращайся к ней. И не смей больше приходить в этот дом! – крикнула жена, грубо толкая его в сторону двери.
– Ты ошибаешься … – пробормотал Рашид. – Я никогда тебе не изменял.
– Послушай, у меня нет больше сил терпеть это положение. Ты уходишь, ночуешь неизвестно где, а сюда приходишь только поесть и поспать! Ты не думаешь ни обо мне, ни о том, кого я ношу в животе.
– Ты беременна? – перебил Рашид удивленно.
– Не знаю, заслуживаешь ли ты, чтобы я родила тебе ребенка. Но это случилось помимо моей воли. А что теперь? Смогу я его выходить или он умрет от голода?
Некоторое время Рашид смотрел на Галину, а потом поймал себя на том, что с силой обнимает ее. Жена вновь доказывала ему, что она достойная женщина, и это помогало ему сносить все ее пороки.
С новостью Галины в его душе воцарился некоторый мир. Он собрал все свои силы и стал готовиться к возвращению в Иорданию вместе с женой. Он убедил ее, что им лучше уехать туда, и обещал ей лучшую жизнь.
Несмотря на перемены последних лет, родина для Рашида оставалась воплощением некоей непорочности. Она избежала разрушения и олицетворяла для него последнее убежище, где ему хотелось укрыться в уверенности, что здесь он найдет спасение.
Но и там Рашид вскоре почувствовал себя чужим. Он был случайным человеком в стране, переставшей принадлежать ему. Он обнаружил, что его представления о родине не более чем романтическое кружево, сплетенное из мечтаний и долгих лет жизни на чужбине. Рашид обернул этим кружевом понятие родины, и оно оказалось вырванным из реальности и стало абстрактным, парящим в пространстве, отделенным от места и времени символом всего того, по чему он тосковал, находясь вдали.
Но понемногу это понятие спускалось с высоты и обретало реальные черты настоящей родины.
Рашид не ожидал, что его душу так быстро переполнят отчаяние и разочарование.
Отчаяние стало жечь его немилосердно. Оно обожгло его впервые, когда он встретился со старыми друзьями и увидел, как их партию разорвало на мелкие клочья, и она гибла, увязнув в бессилии и разногласиях. Рашид удивился, как он мог раньше верить в мощь этой партии, силу ее видения и глубину.
Отчаяние охватило его из-за засухи. Не было воды. Ни дождя, ни надежды – ничего, кроме молитвы.
Приступы отчаяния нападали на Рашида, когда он, изнывая от жары, обливаясь потом, проводил большую часть времени в разъездах, обходя в поисках работы одно за другим все государственные и негосударственные учреждения. Он уже стыдился брать деньги на расходы у отца – обычного служащего, тем более что эти расходы не покрывали нужд двоих. Отчаявшись найти место врача, Рашид был согласен пойти на любую работу.
