В то время еще никто не знал, в чем заключался секрет повышенного внимания Люды к этому празднику, особенно при тех обстоятельствах, когда ее преследовала мафия, а Иван прятался, скитаясь по неизвестным домам. Он звонил раз в неделю, и Наталья, схватив трубку, в безумном ужасе умоляла его не возвращаться, потому что не хочет быть свидетельницей убийства в ее квартире, так как мафия следит за домом день и ночь.
Все удивлялись, что Люда готовилась к празднику с такой тщательностью: купила дорогое платье, итальянские туфли, фальшивые драгоценности, подобранные, однако, со вкусом и изящные. Кроме того, она уделяла внимание разным деталям – скатерти, посуде, и одолжила у Натальи хрустальные рюмки и салатницы, остававшиеся у той еще со старых времен. Был составлен список блюд, которые Людмила собиралась приготовить. Она вела себя странно, словно готовила какой-то сюрприз.
– Да, будет сюрприз, – отвечала она на настойчивые расспросы Натальи.
Наталья, а вместе с ней и Лейла, решили, что они разгадали секрет, когда позвонил Иван и сообщил, что намерен вернуться в новогоднюю ночь и отпраздновать вместе с Людой. Он уверен, что ни мафия, ни кредиторы не пожерт вуют новогодним весельем ради того, чтобы отправиться на его поиски. Соседки молчали, оставляя за Людой право объявить обо всем. Но случилось так, что она сама сильно удивилась, когда, открыв дверь тридцать первого декабря, увидела за ней Ивана – обросшего, исхудавшего, с покорными глазами. Он стоял, держа в руке три увядшие красные гвоздики, а она изумленно взирала на него. На объятия мужа Людмила никак не отреагировала.
– Зачем ты пришел? – спросила она, еще не оправившись от неожиданности.
– Я не представлял, что встречу Новый год без тебя.
Максим Николаевич, увидев его, решил уйти, тем более что мягкий тон Наташи в разговоре с ним наводил на мысль, что соседка имеет на него виды в эту ночь. Он сказал, что отметит праздник у дочери. Лейла ушла праздновать с друзьями в общежитие. Оставалась одна Наташа, у которой не было выбора, но которая чувствовала себя лишней на празднике влюбленных супругов, встретившихся после долгой разлуки. Но Люда удержала Наталью, успокоив ее несколько странной фразой:
– Даже если бы у тебя был выбор, я бы не позволила тебе уйти.
Иван также решил, что этот праздник Люда устроила в его честь. В доме – его доме, где он, наконец, будет спать на кровати – своей кровати, обнимая любимую женщину – свою жену. Он смотрел вокруг себя с неподдельной радостью, затем подолгу разглядывал Люду, завороженный ее необычайной красотой – жена была в длинном голубом платье с разрезом, открывавшем левую ногу по самое бедро. Тело ее напоминало тело русалки, волосы, подобранные кверху, открывали мраморную шею. Ее лицо, глаза цвета неба в ясный день, ее украшения… Она была настолько красива, что Ивану с трудом верилось, что все это принадлежит ему.
– Ты прелесть! – восклицал он, очарованный.
И ходил за женой как тень: если она останавливалась – останавливался он, если садилась – он садился, если шла на кухню – он шел следом, не переставая говорить, как соскучился по ней, как она красива и как он страдал вдали от нее. Она лишь изредка отвечала, все время поглядывая на часы, пока стрелки не приблизились к двенадцати – часу, когда звон курантов должен оповестить о начале нового года и положить конец ее скуке. Тогда Люда начала считать минуты: десять минут первого, тридцать, час ночи… За окном праздничные разноцветные фейерверки озаряли городское небо, снег кружился в воздухе под звуки музыки, доносившейся отовсюду, веселые возгласы раздавались в общем хаосе веселья, а Иван сидел рядом с ней, обнимая за голые плечи и выдавливая обещания лучшей жизни. Стрелки часов перешагнули за час. Глаза Людмилы были устремлены на плотно закрытую дверь, в ожидании звонка, который положит начало ее собственному Новому году.
И он прозвенел – ровно в половине второго, и будто благодатный ливень оросил удушливую, застывшую от ожидания атмосферу квартиры, и все вокруг расцвело и приобрело иной вкус. Иван хотел открыть дверь сам, но Люда остановила его:
– Сиди, я открою.
И поспешно направилась к двери. Лицо Виктора было скрыто за огромным букетом алых роз. Позднее Наталья, пересчитав их, ахнула: «Боже мой, двадцать пять! Кто же дарит такой букет в наше время!»
Люда кокетливо изумилась:
– Виктор Денисович! Какая неожиданность!
Букет, скрывавший лицо гостя, объяснил Ивану все. Он смотрел на них и видел перед собой двадцать пять дул, направленных в него самого. Эти двадцать пять роз цвета крови провозглашали его бесславный конец. Он взял бутылку водки, наполнил рюмку и выпил до дна.
Наталья узнала гостя: это был тот самый высокий мужчина с бритой головой, похожей на арбуз, – человек из мафии, хозяин черной машины. Она много раз видела его из окна, когда он стоял с Людой у подъезда. Увидев, как соседка помогает ему в прихожей снять пальто, Наталья от изумления потеряла дар речи. Затем, немного оправившись, быстро и взволнованно шепнула Ивану:
– Это он, мафиози, который ищет тебя.
