Квартира, которую выбрал для нее Виктор, находилась на окраине города, – с окнами, выходящими на железную дорогу, по которой курсировали поезда, разрывая тишину грохотом, подобным ритмичному шуму мельничных жерновов, безжалостно перемалывающих время.
Когда Наташа в первый раз пришла осматривать квартиру, то сразу забылась, стоя на кухне у окна и вглядываясь в поезда, проносившиеся в разных направлениях. Она думала о том, что никогда не сядет ни на один из них, потому что поезд ее жизни остановился на последней станции – здесь, на окраине города, с видом на железную дорогу, проехать по которой у нее уже нет ни малейшей надежды.
Возле того окна на кухне Наташа будет проводить одинокие вечера, наблюдая, как печаль струится вместе с желтыми осенними листьями, разлетающимися по воздуху, с дождем, снегом и ночной темнотой, а она будет сидеть, попивая чай в таком глухом одиночестве, какого не знала никогда раньше. И будет вспоминать южные поезда, доброе время, неудачные любовные истории, коммунальную квартиру и Максима Николаевича, и задавать себе вопросы, на которые заранее знает ответ: любил ли ее кто-либо? Была ли она кому-нибудь интересна? Есть ли смысл в ее жизни – прошлой и настоящей?
Наталья будет задаваться этими вопросами не в поисках ответа, а потому, что человек, ступив ногой в море отчаяния, начинает обнажать перед самим собой все те мрачные факты, на которые долгое время закрывал глаза. Ему надо найти достаточно доводов, чтобы утонуть.
С первых мгновений наступившего года у Ивана было тайное предчувствие, что его ожидают мрачные дни. Но он не представлял, что этот мрак проглотит его целиком.
Неожиданно к нему в больницу явился Виктор и, увидев Ивана в больничном коридоре, заговорил угрожающе:
– Слушай, я сразу по существу. Нужно, чтобы ты немедленно дал Люде развод и отказался от своей доли в комнате. Если бы это зависело от меня, я не заплатил бы тебе ни копейки, но Людмила настаивает, чтобы ты получил за это деньги.
– Она не получит ничего, даже если продастся всем бандитам и пришлет их ко мне всех разом! – ответил Иван, не моргнув глазом, глядя в лицо визитеру вызывающе и угрюмо.
– Заткнись, подлец! – крикнул ему в лицо Виктор. Он схватил руку Ивана и больно согнул ее. – Ты в самом деле не понимаешь, с кем имеешь дело. Ты не ценишь, что тебя пощадили, а, как идиот, настаиваешь, чтобы тебе перерезали глотку.
– Ты меня своей спесью не напугаешь, бандит! – крикнул Иван.
Виктор ушел, отпуская угрозы, а Иван стоял, кипя от гнева. Затем вернулся в палату.
Было начало марта. Ласковое солнце светило безумно ярко, снег сверкал так, словно смеялся. Но весна, которую Иван рассматривал сквозь больничное окно, казалась ему далекой и недосягаемой, как мечта.
За минувшие дни он часто думал о самоубийстве. И однажды чуть не совершил его, проглотив разом кучу таблеток, которые собирал день ото дня, словно монеты для покупки своего избавления. Но Ивана спасли. И установили за ним наблюдение. Потом, в одну бессонную ночь, он решил не убивать себя, а бороться до конца, – не ради победы, но для того, чтобы выйти из битвы и дойти до финиша не ползком и не на костылях, а с честью и высоко поднятой головой.
Он не согласится на развод. И не откажется от своей доли в комнате, а посвятит остаток жизни одной-единственной цели: убить Людмилу. Он превратится в ночной призрак и будет появляться перед ней внезапно. Пока однажды не застанет ее одну и не воткнет ей в сердце нож, а затем умрет рядом с ней, захлебнувшись в ее крови и собственном горе.
Через два дня Ивану предстояло выйти из больницы – хромым, опирающимся на палку, – но он пылал такой жаждой мести, что готов был немедленно приступить к осуществлению своего замысла. Однако едва Иван успел выйти за порог больницы, как перед ним появилась милицейская машина, оттуда вышел милиционер и сообщил ему, что он арестован по обвинению в мошенничестве против нескольких лиц, а также в нападении на супругу и попытке ее убийства.
В милицейском участке Ивана ожидал Виктор. Перед уходом он бросил несколько фраз:
– Я мог бы стереть тебя в порошок, как муху, но предпочитаю, чтобы ты сгнил в тюремном подвале. Я постараюсь, чтобы твое дело забыли на какой-нибудь полке, до которой не доберется ничья рука.
Несмотря на гнев, вызванный отказом Ивана дать развод и его упрямым нежеланием уступить свою долю в комнате, Люду расстроил арест Ивана. Она понимала, что в итоге получит развод и без его согласия, если подаст в суд. А свою долю в комнате он продаст.
– У него нет выхода, и он рано или поздно поймет это, – сказала она Виктору. – А его арест еще больше настроит остальных против нас.
– А кто сказал, будто меня волнует, что думают другие по поводу нас?
– Именно это мне и нравится в тебе. Но ради меня постарайся не казаться таким жестоким.
– Ради тебя я готов на все, но только не на это. Поскольку понимаю, что в тот момент, когда другие почувствуют мою мягкость, мне придет конец. Сейчас время волков, мое солнышко.
