— Да к тому, что дышать у вас там нечем. Некоторые дела нынешней руководящей команды начинают попахивать настолько, что их уже можно найти по запаху.
Лузгин пренебрежительно отмахнулся.
— Пустой треп. Попахивают они давно. Не существовало еще такого правительства, в шкафах которого не было бы пахучих дел. Они лежат и смердят, но закрыты достаточно прочно, чтобы аромат не просочился.
— А если отыскать ключик от такого шкафа? — глядя прямо перед собой спросил Боков.
— С этого надо было начинать. Если у тебя есть ключик, будем разговаривать, нет, разбежались по домам и забыли.
— Пока не скажу ничего конкретного, — уклончиво проговорил Боков, засовывая руку в карман. — Но, если покопаешься в архивах КГБ вот по этому поводу, — он протянул Лузгину визитку, — можно будет заварить неплохую кашу на правительственном уровне.
Депутат взглянул на оборотную сторону карточки. Там было нацарапано “LEYLA-2”. Лузгин задумчиво повертел кусок картона.
— Что тебе нужно знать?
— Все.
— Когда нужна информация?
— Вчера.
— Понятно, — депутат положил карточку в карман. — Я тебе позвоню.
— Не стоит, — Боков покачал головой. — Я позвоню сам через три часа.
Лузгин поморщился.
— Пусть так, — сказал он после непродолжительной паузы. — Постой, постой, — остановил он Бокова, уже поднявшегося со скамейки. — Ты хотя бы скажи, это действительно того стоит?
Если бы Серега Боков ответил Лузгину откровенно, то это прозвучало бы примерно так: “Не знаю”. Но опер лучше всех понимал, что после такого ответа Петр Алексеевич в лучшем случае не будет торопиться. Боков взглянул на подавшегося вперед депутата и понял, что именно нужно сказать.
— Когда разгребем все до конца, вполне вероятно, что правительство можно будет выкинуть на помойку.
Он хотел добавить что-то еще, но потом промолчал.
— ФСБ хоть и поплохело, по сравнению с КГБ, — Лузгин все-таки попытался торговаться, — однако тайны свои хранить умеет. Могу не успеть за три часа.
Боков, не мигая смотрел на депутата. Тот поднял руки.
— Понял, понял. Ладно, посмотрим, что удастся раскопать. Еще какие просьбы? — добавил Лузгин, видя, что Боков колеблется.
— Вчера погибло двое агентов ФСБ на шоссе Москва-Питер, — нехотя сказал Боков. — Нужно, чтобы не было шума.
Лузгин надул щеки и с шумом выпустил воздух. Однако промолчал.
— Погиб главврач Клиники 15, — продолжал следователь. — Организация закрытая, но копания не должно быть ни на каком уровне и в этом случае. Скорее всего и так не будет никакого шума, однако нужно подстраховаться.
— Хорошо, присмотрим за этим, — спокойно сказал Лузгин. — Еще какие-нибудь трупы?
Боков хмуро покачал головой.
— С остальными проблем не будет. Они просто люди.
Пахло плесенью. И еще чем-то застарело-неприятным. Казалось, что в воздухе висит пыль, противно щекочущая в носу.
— Чего мы тут ждем? — недовольно проворчал Макс, когда к нему подошел Скал, час назад ушедший вместе с Гарпией и парочкой амбалов.
Кретову несложно было объяснить, что именно раздражает его так сильно. Не грязь и плесень, пополам с невидимой пылью. Раздражение вызывал только тот факт, что он отпустил ее неизвестно куда.
“Гарпию… Илону… Бог мой, она посмотрела мне в глаза, и я растаял как школьник. Мне никогда не удавалось чувствовать себя рядом с ней до конца уверенно. Но теперь, как и всегда я могу спокойно убить за нее. Они могли стереть у меня не только шесть лет жизни, но и вообще всю жизнь, а вот любовь все-таки не поддается стиранию. Имей в виду… майор.”
Макс покосился на Скала, молча усевшегося на пыльный стол, обтянутый порванным в нескольких местах синим дермантином.
— Здесь безопасно, — коротко ответил майор на вопрос Макса. И даже сделал небольшой намек на дальнейшее. — Скоро мы уйдем.
И это было больше, чем рассчитывал получить Кретов в ответ. Учитывая то, что…
“Молчать уже нельзя. Это становится просто невыносимым.”
— Послушай, Женька, — осторожно сказал Макс, в тайне надеясь, что Скал не даст ему договорить. — Ведь это из-за меня ты…
Майор молча повернул к нему изуродованное лицо и бесстрастно ждал продолжения.
— Ты стал таким, — выдавил Кретов.
— Из-за Майера, Немезиса… “Капеллы”, — не то возражая, не то размышляя вслух проронил Скал. — Ты здесь ни при чем.
От его слов за версту несло холодом, ощущая который Макс внутренне ежился. Плюс к тому, когда Скал произнес слово “Капелла” в его голосе прозвучала такая ненависть, что казалось накалился воздух в комнате.
— Я бы так не смог, — осторожно сказал Кретов, заставляя себя смотреть майору в глаза. — Даже понимая всю ситуацию, я не смог бы…
— Немезис умрет, — перебил его Скал. — И очень скоро.
Макс стиснул ножку стула, на котором сидел.
“Теперь еще один вопрос и в зависимости от ответа, этот стул либо останется стоять, либо обрушится на твою голову.”
— Ты имеешь в виду…
Скал неожиданно рассмеялся.
