Пассажиров забрали еще вчера. Сначала опухших от пьянства и излишеств взрослых. Некоторым предстоит реабилитация в наркологическом центре. Затем детей – этих забрал какой-то мутный дипломат, причем всех – сортировать, видимо, будут потом. За Фаридом и Александрой приехал невероятно деловой контрразведчик. Ну а остальные переночевали на корабле и вот теперь готовились ехать к родителям Истомина, благо отец на том еще вчера настаивал. Однако команда должна сдать корабль не абы как, а в соответствии с регламентом и инструкциями, и этот аргумент отец счел достойным, хотя на самом деле Истомин просто хотел дать остальным время привыкнуть к новым реалиям. Ну и все документы заполнить, ибо бортовой журнал – святое, и манкировать своими обязанностями можно лишь до определенного предела.
Машина, которую прислал отец, несмотря на почтенный возраст, выглядела совершенно новой. И неудивительно – ей и пользовались-то на памяти Истомина раз пять, много шесть. Все же не любил адмирал это удобное, но громоздкое и привлекающее внимание чудо, и остальные его мнение вполне разделяли. Но вот произвести впечатление на гостей – почему бы и нет? Отец иногда любил эпатировать малознакомых людей. Как он считал, если их выдернуть из привычной среды и посмотреть на реакцию, можно узнать много нового и важного.
Надо сказать, места, по которым они проезжали, не произвели на экипаж никакого впечатления. Омск все же на диво провинциальная планета, и тот факт, что ныне это промышленный, научный и военный центр, мало что менял как в менталитете жителей, так и в архитектуре улиц. Подобным спутники Истомина всю жизнь любовались. Зато вид небольшого, уютного особнячка родителей пилота произвел на них впечатление. Точнее, не сам вид, а понимание того, кому принадлежит все это.
– Чего кукситесь? – усмехнулся Истомин, делая приглашающий жест. – Я вроде бы и не скрывал, что из дворянской семьи, причем довольно обеспеченной.
– Но меньше всего мы думали, что твой отец – князь Полосков.
– И что?
– Адмирал, – Вероника начала загибать пальцы, – герой нескольких войн, кавалер высших орденов, несметно богат, один из высших сановников Империи. Родственник императора, в конце концов…
– Ого! Неплохо разведка у вас работает. Только не все правда. Насчет несметных богатств слишком преувеличено, есть люди много богаче. Насчет высших сановников – так всего лишь военный губернатор сектора, таких в Империи полтора десятка. Ну и старше по положению человек пять, не меньше. Да и насчет родственных связей… Они непрямые, шесть поколений назад один из мужчин рода Полосковых женился на ненаследной княжне, сестре тогдашнего императора.
– Все равно…
– Для тебя это что-нибудь меняет? Нет? Тогда пошли, не стойте на пороге.
Он шел к дому, и воспоминания накатывали одно за другим. В этом немного диковатом, никогда специально не обустраиваемом саду они с отцом играли в войну. А потом отец, подхватив его, высоко подбрасывал и ловил. Буря восторга… А вон там фонтан, никогда не работавший, но всегда со свежей водой. Рядом обломки какой-то скульптуры неизвестного происхождения. Помнится, в детстве он регулярно смотрел на этот памятник и вздыхал. Жаль мужика. Говорили же ему сделай прививку от столбняка!
Чуть дальше поляна, на которой они жарили шашлык… Отец имел всего две ценности в жизни – служба и семья. Он мог отказаться от любого политически важного приема, чтобы провести вечер дома. И послать кого угодно, вне зависимости от его погон и положения в обществе, если считал, что действия этого человека противоречат интересам его страны. Только сейчас Истомин начал понимать, какое счастливое у него было детство.
Родители ждали его на большой открытой веранде, сидя за столом. Ноздри еще издали защекотали ароматы дымка из старинного самовара и свежей выпечки. Мама постаралась. Вот удивительно – где он только ни побывал, в каких ресторанах ни питался, а вкуснее, чем готовит мама, ни разу не встречал. Загадка природы, однако.
– Ну что, блудный сын, вернулся? – спросил отец, вставая и шагая ему навстречу. Без кителя он выглядел обманчиво сухощавым, но только для тех, кто не видел, как адмирал завязывает узлом стальной прут толщиной в палец. Вообще, отец умел производить на людей впечатление, не соответствующее его истинному лицу, а потом раз – и сюрприз! Для кого-то приятный, для кого-то – совсем наоборот. – Как, нагулялся?
– Я еще даже не начинал толком, – вернул ему шутку Истомин.
Отец фыркнул:
– Прямо как я в твои годы. Мать бы хоть пожалел – считай, две недели ей ни строчки не писал, не звонил…
Мать, которая к этому моменту встала и, облокотившись на перила, рассматривала сына и его спутников, грозно сдвинула брови и с суровым выражением лица сердито погрозила непутевому сыну пальцем. Увы, получилось не слишком убедительно.
– Сам понимаешь, не мог я…
– Нет слова «не мог», есть «плохо старался». Кстати, представь мне своих друзей. А то стоят как не родные.
