Он, честно говоря, менее всего ожидал, что кто-то его услышит. Хотя бы потому, что не включил внутреннюю связь и орал больше для того, чтобы выплеснуть злость максимально безопасным для окружающих способом. Это, к слову, вполне удалось. Но, как выяснилось, у корабля была вполне приличная акустика, и его рев прокатился едва не до рубки. Во всяком случае, материализовались перед ним обе вызываемые, причем одна с мокрыми волосами, а вторая в криво застегнутой блузке. Из душа вытащил? Или из койки? Это даже неплохо – почему кто-то должен отдыхать, пока командир в поте лица вкалывает?
– Это – что?
– Это? – девушки переглянулись, и инициативу тут же перехватила Доната. Логично, она же все-таки учитель, а Вероника – администратор. Которая, к слову, вообще непонятно, зачем была сюда направлена. И вполне логично, что учительница лучше знает своих подопечных. – Это – Фарид.
– Мне плевать, как его зовут. Что он здесь делает? Он должен в каюте сидеть, а я его в машинном нашел. Сунется не туда, куда нужно, замкнет какую-нибудь цепь. Там некоторые на пять тысяч вольт, а есть и на десять. И кто потом возьмет метелку и совок?
– Зачем?
– Чтобы аккуратно смести пепел и высыпать его в помойное ведро.
Доната пристыженно замолчала. Очевидно, такой вариант попросту не приходил ей в голову. Истомин вздохнул: проводить воспитательные беседы он не любил совершенно. Честно говоря, он вообще был неконфликтным человеком, и такие разговоры его здорово выматывали. Но – положение обязывает. Сделав несколько глубоких вдохов, дабы всем вокруг показать, что с трудом, но все же успокоился, а потом резюмировал:
– Ремня дали? По глазам вижу, что нет. Всыпьте как следует и заприте в каюте. Будет хуже, если я сам этим займусь. Бегом!
Исчезли как по волшебству, надо же. Истомин вздохнул, посмотрел на часы. Есть два часа на то, чтоб поспать. А потом опять в рубку – близится момент коррекции. И, что характерно, делать его придется вручную…
Когда он вошел в рубку, никто со стороны не догадался бы, что Истомин вымотан до предела. Что тому виной, молодой и крепкий организм, пара часов сна, которые все же удалось выкроить, или ударная доза кофе, оставалось лишь гадать. Можно не сомневаться, когда-нибудь организм будет мстить за подобное издевательство, но до этого момента нужно еще дожить. А для этого, увы, как раз и приходится издеваться над собой. И вообще, стоило затребовать сменную вахту – и плевать, что местные летают именно в этом составе. Их положение обязывает, а ему, по идее, наплевать. А что не настоял – сам дурак, раньше думать надо было. Все мы задним умом крепки.
Погруженный в эти желчные мысли, он подошел к пульту, разблокировал его и, запустив навигационную программу, некоторое время занимался расчетами. Надо было Александру разбудить… Ладно, пускай спит – ничего сложного здесь нет, справится и без ее помощи.
Он как раз закончил ввод данных, когда в рубке, зевая, появилась штурман. Поглядела на Истомина, удивленно спросила:
– Чем занимаешься?
– Курс меняю.
– В смысле? – Похоже, сон с Александры как ветром сдуло.
Истомин пожал плечами:
– Так надо.
– Не поняла. У нас же утвержденный маршрут.
– У нас – конечная точка, в которую надо прибыть. Время, которое дается на перелет. И с десяток вариантов, как этого можно добиться.
– Но есть же утвержденный курс…
– Был. До того, как заварилась каша на космодроме. Далее я получил карт-бланш на построение маршрута. А ты про тот вариант откуда знаешь?
– Пфе! – ухмыльнулась Александра. – Мы с Сергеем… Владимировичем его и разрабатывали.
– А-а. Ну, извини. Считай, что работа ваша навернулась.
– Я считаю, ты совершенно зря возишься со сменой курса. Наш оптимален. И потому я считаю…
– Поздно, – Истомин звонко щелкнул кнопкой ввода. – Я уже сделал это.
– Ну и зря, – фыркнула штурманесса, но влезать не стала. Зато с видимым удовольствием стала наблюдать за тем, как меняются картинки на экранах. «Звездный ветер» очень мягко и плавно, абсолютно неощутимо для человеческого восприятия, менял курс. Можно было сделать это проще и быстрее, и Истомин, будь он на борту один или на пару с Александрой, так бы и поступил. Увы, с ними имелась куча пассажиров, которые после такого маневра имели неплохие шансы пострадать. Точнее, большей части взрослых ничего не грозило, а вот дети… Ох, и организовали же они сами себе головную боль!
– Все! – Истомин убедился, что разворот завершен, и встал. – Выход в трехмерность через сорок восемь часов.
– Я думала, через сутки.
– Меняем точку выхода. Сделаем три прыжка вместо двух, не страшно. Зато маршрут выглядит неудобным, и никто его не предусмотрит. Все, я отдыхать.
