Возможно, он ничего и не заметил бы, но все же профессия обязывает. Пилот должен уметь вертеть головой на триста шестьдесят градусов. Ну или как минимум развивать периферическое зрение. Очень, знаете ли, повышает шансы на выживание. Истомин же хотел жить долго и, по возможности, счастливо. Так что и зрение развил, и доверять ему научился, и, что немаловажно, адекватно реагировать на увиденное. А потому, когда засек не движение даже, а чуть шевельнувшуюся тень, немедленно бросился туда, на ходу доставая пистолет.
Стоит признать, тем, кто проектировал это оружие, в свое время достало ума понять: стрельба внутри звездолета может обернуться проблемами. Нет, разумеется, никакая пуля не сможет пробить бронированную обшивку, ни извне, ни изнутри. Вот только любой корабль – путь компромиссов между возможностями, массой, скоростью… Таких критериев можно назвать не один десяток, и не последний из них стоимость.
Так вот, корабль, внутри которого все будет прочным, снарядо-пуленепробиваемым и при этом относительно компактным, легким, вместительным создать можно. Теоретически. Но дорого – это с гарантией. И уж явно не по средствам для планеты, которая живет-то, может, и неплохо, но по формальным характеристикам соседи могут, кривя губы, называть ее граждан нищими. Больше того, подобные корабли чрезмерно дороги для монстров вроде Империи или, к примеру, Англосаксонского Союза. И конструкция практически всех кораблей подчинена этим ограничениям. Так что на корпусе, разумеется, никто экономить не будет, а вот внутри более-менее серьезной прочностью обладать будут разве что несущие переборки. А все остальное можно легко повредить, к примеру, обычной пулей. Например, разнести вдребезги блок управления двигателями, что примерно через минуту приведет к превращению корабля в облако атомарной пыли. И вариантов исчезнуть вместе с кораблем разными, но одинаково неприятными способами имелось множество. Что и наложило ограничение на личное оружие космонавтов.
Малоимпульсный патрон сохранял убойную силу на дистанции метров пять, не более, имел малый калибр и не был в состоянии пробить даже относительно тонкие бронепластиковые дверцы и стенки. В результате стрелять им в корабле было практически безопасно, а что дистанция поражения невелика – так и пространство здесь ограниченное. И, ясное дело, такое оружие практически бесполезно вне корабля – мало того что эффективно на смехотворной дистанции, так и останавливающее действие ничтожно. Вне корабля носились совсем другие модели табельного оружия, и поменять его, едва попав на борт, становилось у опытного космонавта чем-то вроде условного рефлекса.
Сейчас этот рефлекс играл на стороне Истомина. Хотя бы потому, что он мог стрелять в того, кто тут гуляет без разрешения, не боясь промахнуться. Но он все же надеялся, что до этого не найдет. И, как выяснилось, не ошибся.
Возмутитель спокойствия обнаружился буквально за вторым поворотом и оказался мальчишкой лет десяти, мелковатым, черноволосым, с живыми, но сейчас испуганными глазами. Самый говнистый возраст, когда дети лезут, куда их не просят, и остановить их можно разве что связав. И то ненадолго. Пилота он испугался, естественно, кто ж не боится направленного в лицо пистолета, но страх испарялся буквально на глазах, уступая место любопытству. Вот ведь, чтоб его!
– Ты кто такой? Зовут тебя как? И что ты здесь делаешь?
Пацан молчал. Не понимает? А вот не факт. Дети очень легко обучаются, этот же, пускай и не слишком долго, прожил бок о бок с местными. Стало быть, слышал, как они разговаривают, сам наверняка вынужден был что-то говорить, хотя бы на уровне «подай мне карандаш» или «не толкайся». Впрочем, мог и принципиально не учить язык, особенно если взрослые когда-то напели ему в уши о своей избранности и превосходстве над всеми подряд. Ох уж эти туземцы, вечно с ними морока.
Ухватив мальчишку за шиворот, Истомин мрачно посмотрел тому в глаза и увидел, как в них возвращается страх. И что дальше? О-ох! Продолжая держать его, как нашкодившего щенка, он быстрыми шагами подошел к тяжелому бронированному люку, заменяющему двери. Разумная предосторожность, если что – не дай Космос, реактор пойдет вразнос или еще какая-то непредвиденная пакость случится, самая толстая переборка защитит экипаж. Со взрывом не справится, конечно, а вот от излучения вполне сможет. И вот этот самый люк он, выходит, не заблокировал. Любой может подойти да кнопку нажать. Дерни за веревочку – дверь и откроется. Идиот!
– Вероника! Доната! Кто-нибудь, чтоб вас! А ну галопом сюда!
