– У меня тоже, – признался Истомин, принимая из рук Вероники свою винную порцию и предусмотрительно к ней добавленный бутерброд.
Доната, фыркнув на более шуструю соперницу, вынуждена была подготовить спешный перекус для механика.
– А я сама налью, я не гордая, – Александра вошла в салон, реквизировала сразу бутылку и под осуждающими взглядами остальных решительно оккупировала кресло. – А что? У меня тоже стресс, имею право. Курс я проверила, автопилот в норме.
– Ну и черт с тобой, – Истомин махнул рукой. В конце концов, перемещение в гиперпространстве все равно считается безопасным. – В таком случае, разрешите поднять тост. За то, что мы остались живы!
Рюмки, стаканы и прочие разнокалиберные сосуды с непередаваемым звоном соприкоснулись краями. Разбираться, во что наливать, никто не стал, и потому даже видимости соблюдения этикета не наблюдалось, однако данный факт почему-то никого не беспокоил. Холодный огонь стек по пищеводу, а последовавшая следом закуска легла в желудок так, будто ее выкроили идеально под размер. Жаль, не было соленых огурчиков… И хвала всем богам, что пассажиры не рискнули присоединиться к их компании – честное слово, они были бы тут лишними.
Пили мало. Иностранцы почему-то считают, что в Империи способны вливать в себя горячительные жидкости литрами, хотя на самом деле они этим не увлекаются. Вот и сейчас за полчаса на пятерых употребили бутылку. Чуть больше ста граммов на человека – как раз подлечить нервы и расслабиться, но не более того. И вот, когда Истомин достиг, наконец, состояния умиротворения, ему в голову пришла интересная мысль.
– А сдается мне, господа хорошие, что на самом деле нас и не хотели ни захватывать, ни убивать, – хмуро сказал он и потянулся к очередному бутерброду. За время их перелета запасы деликатесной еды и хорошего пойла на боргу «Звездного ветра» понесут невосполнимый урон, это было ясно. Равно как и то, что потребляются они самым варварским способом, что лично его должно коробить. Истомин прислушался к себе – нет, не коробит, странно даже. – Так что зря мы нервничали и рисковали.
– Поясни. – Четыре пары глаз скрестились на Истомине.
Тот пожал плечами:
– Хотели бы догнать – послали бы что-нибудь побыстроходнее. Ну, или пораньше. Хотели бы убить – стреляли бы точнее. Все просто на самом деле.
Воцарилась тишина. Все обдумывали сказанное, и первая не выдержала Доната. Что и неудивительно, в принципе – чему-то же ее в своей ну очень секретной конторе учили.
– Но почему?
– А вот это вопрос. Нас вряд ли приняли за пиратов – иначе послали бы крейсер и за отказ сдаться расстреляли. Естественно, определили, что корабль не боевой. Ну, хотя бы в базовой версии. С обычным торговцем не церемонились бы… Как вариант, можно предположить, что «Звездный ветер» приняли за корабль-разведчик. Позиция наша на это как бы намекала. А разведчиков лучше выдавливать – сбивать опасно, мало ли кто за ними стоит, лишние конфликты Новому Иерусалиму не нужны. Арестовывать – та же ерунда. Вот и шуганули, как таракана метлой. Обратите внимание, они даже не пытались с нами связаться – просто выдавили из системы.
– Да, это все объясняет, – задумчиво кивнула Александра. – Сам придумал?
– Да. Спиртное в малых дозах способствует полету мысли.
– Только не перестарайся. А так – да, непротиворечиво. Как нас только обнаружить сумели… Хотя, с другой стороны, что мы знаем об их радарной сети?
– Ага, – тут же поддержала ее Доната, то ли в плане антиалкогольной кампании, то ли в рассуждениях о контроле пространства при помощи радаров. – И еще хорошо, что нет ракет, способных бить через гиперпространство.
Истомин промолчал, хотя он-то знал точно: есть, причем у Империи аж четыре вида гиперсветовых боеприпасов. «Огурец», «Дыня» и «Арбуз», предназначенные для работы по разведанным целям, и «Валежник», уступающий им в калибре, но выпускаемый сразу большими пакетами, способными завалить площадную цель. Остальные страны пока отставали. Только надолго ли?
На этом их рассуждения были весьма грубо прерваны. Распахнулась дверь, и в салон без приглашения ввалился здоровенный мужик, поперек себя шире, в не первой свежести майке и с опухшим лицом. Вот ведь… На корабле прачечная есть, сменной одежды куча, причем на любой вкус и размер. Душ, в конце концов, имеется в каждой каюте. Зачем таскать грязное и вонять козлом на два метра вокруг? С другой стороны, понятно, что опухшая рожа неспроста. Такая бывает, если долго и с чувством вливать в себя горячительные напитки. Но если так – сиди в своей каюте со всеми удобствами да тренируйся в главных видах спорта космонавтов – бабслее, литрболе и метании пончиков. Нет, выползло… тело.
Очевидно, к этой же мысли пришли и остальные. Во всяком случае, перекосило народ одинаково. Но заговорил первым Жан – механик хотя бы знал, кто перед ним.
– Мистер Кристенсен, что вы здесь делаете?
– Твое… к-хак-кое… собачье дело? Ты как рот… посмел… открывать… рожа бельгийская?
