Следующие полчаса он колдовал над расчетами. Потом, во время следующей коррекции, ввел новый курс, и когда Александра, зевая, вошла в рубку, до момента выхода из гиперпространства оставалось не более часа. Истомин сидел в кресле, вооружившись кружкой с кофе, и покидать его не собирался. Нестандартный маневр и нестандартный же выход в трехмерность требовали осторожности и квалификации, а в пилотировании штурман ему все же заметно уступала. Зато в скорости оценки ситуации – ничуть, и глаза у нее полезли на лоб, едва она бросила короткий взгляд на экран.
– Эт-то что?!
– Точка выхода, естественно. Выйдем, охладим двигатель, посмотрим, что у нас с навигацией, и спокойно рванем дальше.
Александра помолчала. Затем еще немного помолчала. Открыла рот – и пилот услышал о себе много интересного и не всегда корректного. И оправдывало штурмана лишь то, что Истомин и сам на ее месте выразился бы точно так же.
В самом деле, никто в здравом уме и трезвой памяти в такие места не лез. Разве что корабли-разведчики, тем положено, да и то не всегда. И, если вдуматься, происходит это совсем не по причине запредельной опасности, хотя она, конечно, и присутствует. Все гораздо проще.
Людей интересуют системы, где есть пригодные для жизни миры или, как вариант, месторождения полезных ископаемых, где можно развернуть горные работы без особых вложений и опасностей. А вот места, где всего этого нет – да кому они нужны?
Следствием этого стали особенности звездных карт. В навигационном справочнике первым уровнем идут населенные системы, вторым перспективные, третьим неперспективные. Первые две запрашиваются при стандартной прокладке курса, третьи – намного реже. Однако же бывает, запрашивают и их – эти звезды хотя бы светят.
А вот четвертый уровень – сверхмалые черные дыры, погасшие звезды и некоторые виды гравитационных аномалий – не запрашиваются и не учитываются. На гиперпространственные маневры они заметного влияния не оказывают, ничего полезного рядом тоже нет. Кому они нужны! Про них не вспоминают и вообще не думают – инерция мышления. А ведь их масса и, соответственно, гравитационное поле тоже позволяет совершить выход из гиперпространства. На свой страх и риск, разумеется. И, главное, в базы данных они вносятся!
К такой черной дыре, сверхмалой, массой сравнимой с Сириусом, и вывел Истомин свой корабль.
То, что места здесь глухие, он знал отлично. А вот что они столь красивы, даже не подозревал. Хотя ничего удивительного в этом не было – в окрестности черных дыр забирались, как правило, только дальние разведчики, да и то из самых отмороженных. И ни одно голофото, ни одно видео не могло передать оттенков и величественности открывающейся картины.
В пронзительной черноте космоса, нарушаемой лишь далекими точками звезд, висело нечто. Черную дыру называют черной, но фактически она… В общем, у нее нет света, а есть что-то, безвозвратно его поглощающее. Это невозможно нарисовать, сфотографировать, даже описать словами. Это надо видеть.
Ученые спорили о природе черных дыр уже много столетий, выдавая гипотезу за гипотезой, но ни одна пока что не получила мало-мальски серьезного подтверждения. Вот опровергли многие, а доказать – увы. Проникнуть внутрь этих объектов тоже не получалось, даже батискафы-разведчики, оснащенные лучшей защитой, которую только могло создать человечество, не возвращались, навсегда исчезая в таинственных недрах черных дыр.
Единственное, что могли точно сказать об этих объектах, это то, что в них властвовала многомерность. Только если в гиперпространстве количество измерений обычно варьировалось в диапазоне от четырех до пятнадцати, редко-редко добираясь до совсем уж неприличных двадцати, то уже вблизи черных дыр количество измерений зашкаливало, легко доходя до тысячи. Как правило, это было последнее, что успевали передать батискафы. И никто не мог сказать, является черная дыра порождением многомерности, или сама многомерность возникает из-за скачка гравитации. Словом, загадка, которую решить сложно, да и не будет с ней никто возиться за полной ненадобностью.
Конкретно здесь и сейчас дыра была из разряда сверхмалых. Линейными размерами объект не превышал земную Луну, а масса – значений таковой у крупной звезды. Во всяком случае, именно так говорили приборы, с помощью которых проводились исследования. При этом сложно было сказать, насколько истинны размеры и масса – очень многие ученые заявляли, что для проведения исследований земные поделки не подходят в принципе. Мол, они просто не в состоянии уловить физику объекта. Истомину на все эти умствования было наплевать.
