Куда больше его занимал общий вид системы. Очень интересно смотрелась. Хотя бы тем, что не отличалась структурно от окрестностей любой звезды. А что? Гравитация национальности не имеет, вот и результат схожий. Вокруг центра масс вертелись планеты, астероиды и прочая мелочь. Правда, за отсутствием света, отражать им было нечего, а потому были они темны и неказисты, но на радарах – никакой разницы. Иные ученые глаз бы отдали, чтобы вторым увидеть такое зрелище. А потом желательно еще и рассмотреть его поближе. К счастью, на «Звездном ветре» таких фанатиков не наблюдалось.
Из гиперпространства выходили на редкость жестко, но как раз это было ожидаемо. Памятуя о не вполне изученных свойствах черных дыр, Истомин совершил маневр на предельной для своего корабля дистанции. Вот и трясло звездолет, как в лихорадке, но при этом флуктуации не выходили за пределы безопасных значений. Последствия – заляпанный пол в камбузе, где перевернулась кастрюля с остатками злосчастного супа. Мелочь, в общем. Даже тарелки не побились. И это вдвойне радовало, ибо не так страшна летающая тарелка, как горячий суп в ней.
Теперь «Звездный ветер» спокойно висел на безопасном расстоянии от черной дыры, «успокаивая» двигатель. Все, кто не был занят, включая детей и протрезвевших ради такого дела алкоголиков, расплющили носы о стекла иллюминаторов, глазея на открывшееся по ту сторону великолепие. Говорят, человек может бесконечно смотреть на горящий огонь, текущую воду и то, как работают другие. Как выяснилось, на черную дыру они могут смотреть с тем же упоением. Истомин и сам к ним с удовольствием присоединился бы, но – увы, требовалось провести, наконец, диагностику систем и понять, с чего же их все-таки весь полет столь невежливо таскало.
Тестирование навигационного компьютера ничего не дало. Истомин прогнал через него столько проверок, что будь тот человеком на медосмотре, давно бы обложил врачей трехэтажным матом и, подтянув штаны, убежал. Тем более проверки выявили полную исправность техники.
В машинном отделении развлекался Жан. Он все же кое-что нашел, однако выявленные им незадокументированные изменения конструкции силовой установки на сам процесс гиперпространственного перелета не влияли. Двигатель выглядел до безобразия исправным, выдавал ровную тягу, все характеристики оставались в пределах нормы и даже колебания, неизбежные при работе, не вылезали за безопасные границы.
Сказав очень много интересных слов и тем самым отведя душу, Истомин натянул скафандр, древний и чертовски неудобный. В течение суток они с Жаном по очереди обследовали внешнюю обшивку корабля, но ничего подозрительного не обнаружили. Да и то сказать – что там быть-то могло? Теоретически – что угодно, от маяка, передающего кому-то сведения об их местонахождении, до бомбы. Ну, или генератора, например, гравитационных волн, который во время полета выдает помехи, способные нарушить работу навигационного оборудования.
Теория – это хорошо, а вот практика ничего не выявила. С другой стороны, кто сказал, что закладка располагается снаружи? Может, ее запихали в какой-нибудь технический лючок? Здесь их было море. Что смогли – проверили, но все равно результат был отрицательным. Оставалось надеяться, что происшедшее было все-таки результатом комплекса случайностей, и продолжать рейс.
Одно радовало – все это можно было делать не слишком торопясь. Места тихие, чужаков не наблюдается. В кои-то веки удалось выспаться. А потом, когда они уже собирались стартовать, заверещал сигнал тревоги – радар засек искусственный объект.
Когда Истомин вошел в рубку, там уже были Александра и Жан, еще через пару минут к ним присоединился педсостав, окончательно проникнувшийся имперскими методами воспитания. В смысле надавали тем, кто не желал слушаться, по задницам, распихали их по каютам и заблокировали двери. Конечно, это не то, что одобрят психологи, зато экономит время и нервы.
Потом к ним попытался было присоединиться Кристенсен под предлогом того, что он – профессиональный космонавт. Истомин на уже два дня как трезвого, но все еще опухшего после запоя героя рыкнул так, что тот умчался в каюту впереди собственного визга. Откровенно говоря, девушек, к звездолетам отношения не имеющих, тоже стоило бы выгнать, но, раз уж у них сложилась более-менее спаянная команда, не стоило ее разрушать. Обиды внутри коллектива – это то, что может выйти боком в самый неожиданный момент, так что пусть смотрят – выгнать их он всегда успеет.
Выслушав немного сбивчивый от волнения доклад Александры, он сразу же понял, что опасаться нечего. Во-первых, объект был далеко, а во-вторых, не проявлял никаких признаков жизни. То есть не посылал сигналов, не работали двигатели, не было каких-либо энергетических колебаний. Похоже, он просто дрейфовал, пребывая на устойчивой орбите, и с каждой секундой все больше удалялся от «Звездного ветра». Даже интересно…
