Нет, конечно, ему запретили въезд на территорию некоторых стран. У выходцев из Европы весьма своеобразный взгляд на жизнь и свою в ней значимость. Санкции какие-то вводят. Да захоти отец к ним съездить – они б живо все отменили. Так сказать, во избежание. А то бодаться даже с одной полнокровной эскадрой задачка так себе, а уж с целым флотом… И, главное, адмиралу и слова дома никто бы не сказал. В конце концов, такое поведение оскорбительно, а за хамство по имперским обычаям надо отвечать. Но адмирал лишь скривился презрительно, махнул рукой и забыл. Кто он, а кто, к примеру, итальянский премьер? Вот то-то. Совершенно разные весовые категории.
С тех пор отец так на Омске и прописался, его уже дважды переводили в другие места и каждый раз возвращали обратно – очень уж важная точка, кому попало ее не доверить. Именно там в его семье и родился мальчишка, который, опозорив род, напортачил и теперь вместо флота тянет лямку в МЧС.
Истомин поморщился. Он-то знал, что отец, постфактум узнав о случившемся, его действия полностью одобрил. Равно как и выбор – дворянин обязан служить Родине там, где он нужнее всего. И нет позорной службы – есть дурной снобизм. Тем более во времена мира МЧС частенько востребованней, чем военный флот, а случись нужда – призовут обратно.
Рывком вернувшись в реальность, Истомин обнаружил, что Доната с интересом наблюдает за ним. Поймала его взгляд и улыбнулась:
– Ты вдруг такой серьезный стал…
– Бывает, – неопределенно ответил пилот. – Извини, задумался. Кстати, а как ты догадалась, что можно начинать кормить мужчину?
– Интуиция, – лукаво улыбнулась Доната.
– А точнее?
– Корабль перестал рыскать, значит, стабилизировался на курсе. То есть ты закончил.
А она неплохо разбирается в специфике процесса. А еще умеет чувствовать даже незначительные колебания звездолета при маневрах, что отдельное искусство. И как-то это не вяжется с подготовкой не самого важного сотрудника третьесортной спецслужбы, которую к нему приставили грамотно своими прелестями светить. И которая до этого и в космосе-то ни разу не бывала. Странно это…
От размышлений его оторвала Александра, пришедшая на запах обеда. И, как показалось Истомину, она была немного разочарована его решением продолжить вахту. Не доверяешь и все такое… Да при чем тут доверие? Просто курс-то она прокладывать умеет классно, а вот маневрировать в гиперпространстве – так себе. Вот и получаются у Истомина коррекции курса быстрее и качественнее. А так как в прошлый раз их мотало, словно таракана в спичечном коробке, необходим контроль процесса, хотя бы на начальном этапе. Поэтому Истомин сам себя назначил за это ответственным, а штурман может составить ему компанию и поразвлекать анекдотами, что ли. И нечего тут обижаться – лучше пилотировать учиться надо было.
Но на этот раз гиперпространство не подкидывало никаких сюрпризов, и корабль скользил по нему, как жиром смазанный. По всему получалось, что к назначенному сроку они успевают. Даже тот факт, что придется менять точку промежуточного выхода, оказался маловажным нюансом. Ходовые качества «Звездного ветра» были неплохи, а Жан клялся и божился, что движки вытащат даже больше контрактных характеристик, а значит, и переход ему удастся сделать чуть длиннее. Впрочем, этого не потребовалось – курс звездолета удалось проложить достаточно щадящий.
На весь переход оказалась потребна всего одна корректировка – очень хороший результат. Пассажиры, устрашенные быстротой и жесткостью расправы над их неформальным лидером, сидели по каютам и вели себя тихо. Некоторые даже пить не то чтобы перестали, но интенсивность потребления спиртного уменьшили. Даже дети стали вести себя малость поспокойнее – видимо, прошла новизна ощущений, а усталость, напротив, достигла той концентрации, при которой сил на безобразия уже недостаточно. Жан практически не выходил из машинного отделения. Доната с Вероникой аккуратно, стараясь друг с другом не пересекаться, клеили Истомина.
Стоит признать, это было приятно. Пилот старательно делал вид, что не замечает процесса демонстрации товара лицом (Вероника в последнее время одевалась довольно откровенно, хотя Доната пока к крайним мерам не переходила), памятуя слова деда. Тот, в бурной молодости тот еще ловелас, любил повторять, что, во-первых, «лучше полчаса подождать, чем полночи уламывать», а во-вторых, «старый я уже по бабам бегать. Несите их всех сюда». В общем, все спокойно, все при деле. И полет шел неплохо аккурат до момента, когда они должны были прибыть на последнюю точку, отделяющую их от места назначения.
