– Молиться, чтобы энергии в накопителях хватило до ближайшей звезды. В данном случае до Малой Анталии. У-у, шпаненок!
– Ничего, главное, я успел, – гордо заявил Жан. – А когда я его скручивал – врезал мне по печени так, что мне показалось, кобыла лягнула. Ну, я его тоже…
Да уж, синяк у пацана будет на половину лица. Истомин кивнул:
– Что же, одобряю.
– И что теперь?
– Думаю, теперь мы выкинем мальчишку за борт. Жан, подготовь шлюзовую камеру.
– Что-о?
Этот вопрос задали одновременно и Доната, и Вероника. Истомин пожал плечами:
– У вас плохо со слухом? За борт его, и вся недолга. Попытка диверсии на борту корабля – это в чистом виде терроризм. А за него у нас смертная казнь без поправки на возраст.
Истомин, естественно, никого не собирался вышвыривать за борт. Максимум, что грозило сейчас пацану, это сидеть под замком до конца полета. Но вот напугать его стоило. Хотя бы для того, чтоб не пытался больше устраивать безобразия. Поэтому Истомин старался быть максимально убедителен, и это ему удалось. Поверили все – и мальчишка, и присутствующие здесь товарищи. А как только поверили – так сразу все пошло наперекосяк.
– Он ребенок! – Доната встала и загородила собой мальчишку. – Я не позволю…
В следующий момент все пошло кувырком. Фарид внезапно крутанулся, да так ловко, что даже Истомин не отследил движения. Не говоря уже о механике, который вообще человек мирный. С невероятной легкостью освободившись от крепкого вроде бы захвата, этот чудо-ребенок врезал Жану кулаком в промежность. Челюсть и причиндалы не накачаешь. Механик икнул, схватился за пах и осел, безучастный ко всему, кроме боли. Пацан же оттолкнулся от его плеча и одним прыжком оказался на плечах Донаты, левой рукой наматывая на кулак ее волосы, а правой прижимая к ее шее нож. Обычный перочинник, но в умелых руках прирезать человека можно и куда менее подходящей железкой. В умении же Фарида сомневаться теперь не приходилось совершенно.
– Пацан, – сказал Истомин, вставая. – Отпусти ее.
– А то что?
Ну надо же, по-человечески разговаривать умеет. И вполне прилично, даже акцент едва заметен. Пилот улыбнулся, надеясь, что его улыбка выглядит максимально счастливой. Почему-то людей бесит чужая радость…
– А то я тебя убью.
– А если отпущу?
– Тоже убью. Но не так больно.
С этими словами Истомин вышел из-за стола и пошел к малолетнему террористу. Правда, руки все же держал на виду – провоцировать мальчишку раньше времени не хотелось.
– Стой!
– Ага, щ-щас-с.
– Стой, где стоишь! – голос сорвался на визг.
– А то что? Жидко обгадишься, да? – Истомин все же остановился в двух шагах от Фарида, ухмыльнулся и поднял руку. – А посмотри-ка сюда, мальчик.
Тот посмотрел – на рефлексах, не задумываясь. Истомин просто сжал кулак, и половинка лимона, которую он все еще держал, брызнула в глаза пацану едким соком.
Кислота, даже такая слабенькая, в глаза – это больно. Мальчишка дернулся, а вот взвыть уже не успел. Того мгновения, на которое он потерял контроль, вполне хватило пилоту, чтобы сделать еще один шаг и ударить его кулаком в лицо. Быстро, страшно. Фарида просто оторвало от заложницы, вынесло в коридор и ударило спиной о переборку. По ней он и стек на пол.
– А…
– Очень информативно, – прокомментировал Истомин звук, который только и смогла издать Доната. На большее девушки не хватило, что, в общем, и неудивительно. В обморок не упала да не описалась – уже неплохо. Взяв ее за плечи, он повернул девушку к свету и слегка задрал ей подбородок, разглядывая шею. Нормально, жить будет. Нож успел поцарапать кожу, но и только. Можно сказать, обделалась легким испугом. Да и вообще, для агента при исполнении все случившееся – профессиональные риски, не более того.
Пока он занимался пострадавшей, Александра, первая пришедшая в себя, ловко просочилась мимо него и через секунду уже склонилась над Фаридом. Истомин выждал минуту и спросил:
– Как он?
– Жить будет, – голос штурмана звучал бесстрастно. – Половины зубов нет, кровоподтек на половину лица, спина теперь – синяк от плеч до задницы. Наверняка ушиб внутренних органов. Но ты ему даже ничего не сломал. Повезло сопляку.
– Жаль, – равнодушно прокомментировал Истомин. – Хоть бы пару ребер вынес, мелочь – а приятно. Он хоть в сознании?
– Нет. Но это не проблема, живо приведем в себя.
– Действуй. Очень мне хочется узнать, что это вообще было.
– А что еще? – на автопилоте спросила Александра, доставая аптечку, где наверняка был старый добрый нашатырь.
– Ну, к примеру, меня очень интересует вопрос, он сейчас от моргания задыхается, или его пылью придавило?
– А?..
– Не бери в голову, шутка. Лучше реанимируй его поскорее – очень мне его все же расспросить охота.
– А если говорить не захочет? – поинтересовалась Вероника.
– У меня заговорит, и очень быстро, – зловеще оскалилась в ответ Александра. – Безобразничать на нашем корабле – это, знаете ли, чревато. Вить, ты не против, если я его сама поспрошаю?
– А как? – поинтересовался Истомин.
– Да очень просто. Вот скажи мне, что такое сила тока?
– Это когда ума нет, а тока сила.
