В этой системе не было ничего интересного. Несколько мертвых, непригодных для жизни планет, из которых лишь одна имела тонкую и лишенную кислорода атмосферу, да жиденький пояс астероидов. Самым, пожалуй, примечательным объектом оказалась сама звезда – многочисленные протуберанцы этот белый карлик выплевывал очень эффектно, словно по его поверхности тушканчики прыгали. Собственно, это меткое определение капитана иранского звездолета и дало название системе.
«Звездный ветер» в трехмерность вышел тяжело, корабль содрогался от гравитационной турбулентности, но это оказалось единственной проблемой. Больше никого здесь не было, хотя, памятуя о недавних приключениях, Истомин запустил тщательное сканирование пространства. Насколько позволяли радары корабля, разумеется. Но космос был мертв и пустынен. Это радовало…
Время между прыжками они потратили на тщательную диагностику систем – все же прыжок на этот раз был долгим. Жан что-то нашел, и потом часа два, ругаясь под нос на трех языках, ползал среди кабелей и труб. Истомин с Александрой в меру сил помогали. Дети, напуганные случившимся с Фаридом, тихонечко сидели по каютам. Зато в коридорах начали попадаться опухшие от пьянки взрослые пассажиры. Очень похоже, что в преддверии возвращения в цивилизованные места, они намерены были срочно привести себя в порядок. Наивные! Универсальный антидот по регламенту предназначался для крайних случаев. Да, похмелье он тоже убирал хорошо, но оно не относится к чему-то критическому. Так что пусть мучаются, приходя в себя естественным путем.
Заодно и курс Александра проложила. В комфортной обстановке трехмерного пространства, когда не требуется торопиться, каждую секунду ожидая проблем и делая миллион поправок под стремительно меняющиеся условия. Можно сказать, роскошь. Истомин же провел ревизию оборудования, диагностику всех систем, а заодно хоть немного поспал. Зато, когда заступил на вахту и капитанским произволом отправил отсыпаться всех остальных, развил бурную деятельность. Правда, очень короткую. А что именно он сделал, никому знать пока не стоило.
Остаток времени он провел, наблюдая за звездой. Все же ее протуберанцы и впрямь выглядели невероятно эффектно. Первоклассная немецкая оптика позволяла в деталях рассмотреть, как они отрываются от поверхности звезды и прыжком уходят в черноту космоса. Правда, самому Истомину они напоминали не тушканчиков, а, скорее, головастиков, немного гротескных, но притом вполне узнаваемых. С другой стороны, результат здесь напрямую зависит от воображения, так что спорить нет смысла. Первооткрыватели все равно в своем праве.
С легким шелестом открылась дверь. Истомин обернулся:
– Что не спишь?
– Не хочется что-то, – вздохнула Доната и кивнула головой в сторону штурманского кресла. – Можно?
– Да садись, – Истомин пожал плечами. Все равно пульт заблокирован, натворить что-либо, случайно нажав не ту кнопку, она не сможет.
Девушка кивнула, села… Черт возьми! Как у женщин получается столь изящно делать простое, в общем-то, движение? Облокотилась на пульт, подперла щеку ладонью… Похоже, это вообще была одна из ее любимых поз. Некоторое время смотрела на плюющуюся огненными всполохами звезду, потом тихо сказала:
– Удивительно. Скоро все это закончится. Не верится даже.
– Устала?
– Очень. А ты?
– Солдат должен стойко переносить тяготы воинской службы, – процитировал Истомин слова присяги.
– Но ты же вроде не в армии.
– Да. Но от присяги меня никто не освобождал. Даешь-то ее, в первую очередь, самому себе.
– Но ведь все равно устал, а?
– Устал, – кивнул Истомин. – не столько физически, сколько морально. Спать вполглаза… Постоянная ответственность за все, еще эти придурки на борту… Устал, конечно.
– А что будешь делать, когда доберемся?
– Напьюсь и высплюсь.
– Вот так, просто?
– А какой смысл усложнять?
Некоторое время они молчали, потом Доната все же не выдержала:
– Ну а все же? Когда напьешься и выспишься?
– На рыбалку хочу, – признался Истомин. – Вечность с удочкой не сидел.
– Простые радости, простые ценности…
– Именно так. Не всем знать принципы стихосложения и глубины детской психологии. Кому-то надо и более простыми делами заниматься.
– На то, что я ненужными вещами занимаюсь, намекаешь? – вскинулась Доната. Слова эти прозвучали возмущенно и в то же время устало.
– Нужными. Учитель закладывает базу, это важно. Только… Ответишь на вопрос?
– А давай, – собеседница устроилась поудобнее. – Только…
– Не переживай, – улыбнулся Истомин. – Постараюсь обойтись без непристойностей. Вот скажи мне, Доната, кто ценнее – человек или собака?
– Человек, конечно.
– Добавим два слова. Кто ценнее – посторонний человек или твоя собака? Что задумалась-то? Не надо кривить душой – для тебя при таком раскладе собака ценнее будет. Так?
– Так, – после долгой паузы вынужденно согласилась девушка. – И что?
