Старик опустился на скрипнувшую кровать. Опершись спиной о стену, локтем коснулся приклада висевшего на гвозде ружья.
– Только давайте без лишних телодвижений, Тихон Кузьмич, – быстро, но спокойно произнес пришелец и Зверев поразился, как хорошо видит тот в полумраке избы.
– А ежели стрельну? – не совсем уверенно спросил старик.
– Не стрельните, «Крест», – сдержанно усмехнулся гость. – Я ведь к вам от вашего старого приятеля, Сигизмунда Басецкого… Помните еще такого?
– От кого?! – задохнулся Зверев, схватившись за сердце.
– От Гордого, если вам мало имени и фамилии, – все так же невозмутимо изрек пришелец. – Но если вас и это не устраивает, то от Альфреда Зонненберга, данное имя вам тоже должно кое, о чем говорить… Ведь довольно продолжительное время вы были его желанным гостем в Мюнхене, не так ли? – пришелец сидел напротив старика, вполоборота к окну и не сводил с его перекошенного судорожной гримасой лица, едва различимого в слабом отсвете луны.
– Э-э-э, да я вижу, вы мне не доверяете, – насмешливо сказал незнакомец. – Что ж, похвально, что за столько лет вы не утратили бдительности. Короче, я приехал узнать, сколько лет исполнилось вашей дочери Софье?
– У м-м-еня н-н-икогда н-не было д-дочери, у меня три сына: Станислав, Иван, Алексей, – едва ворочая языком, прохрипел Зверев.
– Все правильно: «СИА», – с удовлетворением в голосе, сказал гость. – А теперь надо успокоиться, товарищ Зверев. Ведь ничего особенного не произошло, кроме того, что старые друзья прислали вам привет… Где у вас питьевая вода?
– В кадке, у порога, – медленно выдавил Зверев.
Гость зачерпнул воды и подал ковш старику. Тот с жадностью припал к нему, лязгая о железо зубами.
– Вспомнили, значит? – вымолвил он, наконец. – Это сколько же лет прошло?
– Всего-то десять, Тихон Кузьмич… Не так уж и много. А что касается «вспомнили», то это вы зря – мы о вас никогда не забывали.
– А раньше-то чего же? Пока этих мог еще рвать руками и зубами?! – он бешено мотнул лысой головой в сторону улицы. – За каким лешим заставили в эту глухомань переселиться?
– Чтобы посматривали на север, Тихон Кузьмич, – пояснил гость. – На север… Или вы подзабыли об этом?
– Ничего я не забыл… Ничего! – свистящим шепотом прошипел Зверев.
– Ну, и как там дела, на этом самом севере, что интересное удалось выяснить?
– Так я ж сообщал, когда ко мне вот такой же как вы приезжал…
– Мы помним о том визите, Тихон Кузьмич, – подтвердил гость. – Но теперь нас интересует что-нибудь посвежее…
– «Трубу» запускали нынче зимой, – сказал Зверев. – Небо гремело, вся земля тряслась, а огонь верст за сто было видно.
– Ну вот! А вы говорите, что не востребованы… – удовлетворенно произнес гость. – Еще как востребованы: запуск отследили.
– Толку-то с того? – скептически изрек старик. – Его вся округа видела. Я-то думал, что малость больше проку с моего житья здесь будет…
– Но вы же не новичок в нашем деле, товарищ Зверев, и должны понимать, что каждому овощу – свое время. Вот теперь и ваш черед настал, – с дружеской назидательностью произнес гость и добавил как-то не к месту. – Я смотрю, вы здесь неплохо устроились: тайга, великолепная природа, тихая спокойная старость…
– То-то и оно, что старость! Долго вы меня не звали… Силы ушли… Потратил их не на то, что надо… – Зверев вскинул голову, цепко схватил незнакомца за плечи трясущимися руками. – Что делать-то надо, говори?
– Во-первых, взять себя в руки и успокоиться. – голос пришельца звучал твердо. – Во-вторых, как можно быстрее вскипятить воды и найти свежих бинтов или чистую марлю, а то мой запас иссяк.
– Зачем бинты-то?
– Перевязку мне делать будем, Тихон Кузьмич, правая рука совсем ни к черту, да и бок весь ободран.
– Где это вас так?
– Далеко, километров за семьдесят отсюда, на железной дороге.
– Поездом, значит, к нам-то? – Зверев встал. – Пойду за дровами, печку затоплю…
– Ни в коем случае! – удержал его незнакомец. – Электрокипятильник, надеюсь, имеется?
– Был где-то, поищу.
– Минуту, Тихон Кузьмич, я закончу: ни одна живая душа не должна знать, что я к вам приехал. Большая неудача у меня получилась на железной дороге… Ищут повсюду, едва ушел. И в ваш поселок заглянут наверняка. Ехал-то я к вам как племянник из Хабаровска, и все было бы хорошо, если бы не случай…
– Какой еще случай?
– Об этом – потом, а сейчас, как можно быстрее, кипяченой воды. Кстати, я не представился: меня зовут Николай Семенович Рупасов, запомнили?
– Запомнил… Керосинку-то можно засветить?
– Можно, только установите ее на полу, – разрешил гость.
Зверев зажег керосиновую лампу, увернул фитиль так низко, что ее тусклый свет едва освещал его лицо, изборожденное глубокими морщинами. Руки старика дрожали. Когда он стал доставать с полки ведро, оно выскользнуло и с оглушительным дребезгом ударилось об пол.
– Тише, вы! – бешено прошипел Ральф Чекерз и в этот миг понял, почему тогда, во время встречи на вилле, Эдвардс Коэл сказал: «Этого человека мы можем потерять совершенно безболезненно, нашей фирме он больше не понадобится – вышел в тираж…»