Темнело. Вертолеты поисково-спасательной службы один за другим возвращались на аэродром. Стихал посвист турбин, мимо генерала Самойлова проходили усталые летчики. Они не шли на доклад к командиру дивизии, он распорядился, чтобы экипажи сразу же после посадки отвозили на отдых, все, что нужно было доложить, доложили еще в воздухе.
Новости были неутешительны: кроме командира вертолета капитана Торопова, который отыскал и доставил группу сержанта Абшилавы, остальные вернулись ни с чем.
– Товарищ генерал-майор, – подошел подполковник Морозов – Последний летит, вошел в зону контрольной связи… Просит ко времени посадки машину «скорой помощи».
– Везет кого-нибудь? – энергично вскинулся Самойлов.
– Везет, – ответил Морозов. – Только я не понял, кого именно, командир в подробности не вдавался…
Генерал Самойлов не сводил напряженного взгляда с проема вертолетного люка, который только что открыл борттехник. Поддерживаемый с двух сторон офицерами-медиками, по откидному трапу первым сошел капитан Никитин. Генерал едва узнал его, похудевшего, заросшего черной щетиной, с перевязанной бинтами шеей. Грудь капитана под расстегнутой маскировочной курткой тоже была в бинтах, и, приготовившись к самому худшему, генерал со все возрастающей тревогой смотрел в люк вертолета, ожидая, что из него, как из того, который привез группу сержанта Абшилавы, вынесут кого-нибудь на носилках. Но тяжело припадая на правую ногу, в проеме показался старшина Гусаров, тоже заросший, с провалившимися глазами, с угрюмым выражением лица. Передвигаться Гусарову помогал кто-то из летчиков. Вслед за разведчиками двое офицеров КГБ вывели из вертолета высокого старика с дикими блуждающими глазами. Как и Гусаров, он хромал, на его правой ноге отсутствовал сапог, стопа была перебинтована. Свежим бинтом было обвязано и левое запястье.
Шагнув навстречу десантникам, Самойлов был вынужден остановиться, потому что Никитин, подняв руку к виску, приготовился докладывать.
– Товарищ генерал-майор… – голос капитана был сдавленным, сиплым, видимо, повязка на горле мешала ему говорить.
– Отставить, капитан! – Самойлов повернулся к Гусарову. – Доложи'те вы, старшина… А вы, Сергей Николаевич, садитесь в машину.
Гусаров коротко рассказал обо всем. Самойлов выслушал с суровым непроницаемым видом. Потом посмотрел в сторону Зверева-Стахура, с минуту изучал его тяжелым презрительным взглядом. Ничего не сказал.
– Как себя чувствуете, Сергей Николаевич? – обратился он к Никитину
– В целом неплохо, товарищ генерал, только голова кружится, крови много потерял.
– А говорите, неплохо… – Самойлов глянул на медиков. – В госпиталь немедленно… – он не успел закончить. Едва не сбив его с ног, откуда-то сбоку стремительно выбежала молодая женщина в белом халате. Не обращая внимания на командира дивизии, она бросилась к Никитину, которого усаживали в санитарный автомобиль.
– Товарищ капитан… Сергей Николаевич!
Тот оглянулся, узнал ее.
– Светлана Максимовна…
– Товарищ капитан, где Игорь? Я знаю, вы были вместе. Скажите, что с ним? Почему его не привезли? Он жив?! – неожиданно взгляд Светланы остановился на перебинтованной груди и шее капитана, потом медленно переместился на едва стоявшего Гусарова. Глаза женщины расширились от ужаса. Припав к Никитину, она зарыдала. Тот с беспомощно опущенными руками замер, не зная, что делать. Выручил командир дивизии. Подойдя к Светлане, генерал положил ладони на ее вздрагивающие предплечья, осторожно оторвал от замполита.
– Успокойтесь, Светлана Максимовна, – как можно мягче проговорил Самойлов. – Садитесь в мою машину, поедем домой. По дороге я вам все подробно доложу.
– Что с мужем?! – пронзительно вскричала Светлана, ее заплаканные глаза быстро и тревожно пробежали по лицам молчаливо стоявших вокруг офицеров, снова остановились на лице комдива. – Я прошу… требую, чтобы мне сказали, где мой муж?
– Я же говорю вам, что все объясню по дороге, – Самойлов почти насильно усадил Светлану в «Волгу», захлопнул заднюю дверцу. Командиру вертолетной эскадрильи приказал. – С рассветом поиск продолжить. Я буду в штабе учений, постоянно держите меня в курсе.