Игорь снова и снова всматривался в карту. Постепенно тонкие линии изогипс и светло-коричневые тона высот слились в глазах в единую мутно-серую картину, и лейтенант уронил тяжелую от усталости голову на шершавый камень, который показался ему мягкой пуховой подушкой.
Сколько времени он проспал, Игорь потом не мог вспомнить. Из тяжелого забытья его вывел далекий мерный рокот, который не был похож ни на один из таежных шумов, к которым привык слух за дни похода. Встрепенувшись, лейтенант поднял голову, вскочил. И сразу же заметил в небе низко летящий вертолет. Он шел немного в стороне, и, испугавшись, что его могут не заметить, Игорь стремглав бросился на самый верх каменистого гольца. Он не успел добежать до вершины, запутавшись в густых сосновых зарослях. Огромная пятнистая стрекоза стремительно прогрохотала мимо. Она пролетела так близко, что Игорю показалось, будто он различил силуэт летчика в кабине.
Запалённо дыша, Игорь остановился и долго смотрел вслед вертолету. Значит, его ищут! Кто-то из товарищей сообщил командованию о том, что произошло с разведгруппой «Гамма». Скорее всего, добрались до людей сержант Абшилава, ефрейтор Дукдкин и рядовой Павлов.
Мысль о том, что вертолет может вернуться, заставила Игоря действовать. Он принялся торопливо собирать хворост и укладывать его в кучу. Обломав с нескольких сосен нижние ветки, набросал их поверх сушняка для дыма, но зажечь не успел: снова зарокотали турбины, и вскоре винтокрылая машина пронеслась мимо, но теперь уже с другой стороны гольца и значительно дальше.
Продираясь сквозь заросли, Игорь взбежал на самую вершину гольца и долго следил за тем, как вертолет прочесывает местность на малой высоте, с каждым галсом удаляясь на северо-восток. Наконец, машина исчезла из вида, затих гул ее турбин. Но еще целый час лейтенант не покидал вершину, до рези в глазах всматриваясь в небо, надеясь, что вертолет вернется.
Вместе с уходящим к горизонту солнцем ушла и последняя надежда. Вечерело, когда Игорь спустился вниз, к Жаргалову, и несколько минут просидел неподвижно, не сводя глаз с его лица.
– Прощай, Бато, спасибо тебе за жизнь… – скорбно произнес лейтенант и не узнал своего голоса: так он осел и охрип за последнее время. Прикрыв лицо солдата его же беретом, Игорь осторожно положил сверху плоский гранитный плитняк, уперев его в два вертикальных камня и словно поставил тем самым некую точку.
Сняв с винтовки снайперский прицел, вынув из нее затвор и патроны, положил рядом с телом солдата его оружие. Теперь оставалось только отметить это место. Стащив с себя пропахшую потом десантную тельняшку, Игорь привязал ее к длинному шесту, который установил в самой высокой точке гольца. Завернув в целлофановый пакетик записку с подробным описанием того, что произошло с разведгруппой, плотно привязал ее к шесту ниткой.
Потом лейтенант долго блуждал по кустам, разыскивая ранец Жаргалова, в котором оставались еще патроны, несколько брикетов взрывчатки, и остаток продуктов.
Теперь можно было уходить, но Игорь все медлил, сам не зная почему. Потом понял – ему трудно и отчасти страшно расставаться с Бато. Даже мертвый солдат продолжал молчаливо поддерживать его, последнего бойца разведывательно-диверсионной группы «Гамма».
Однако пора было принимать окончательно решение. Ждать, что вертолет вернется в уже обследованный квадрат, бессмысленно, надо самому выходить к людям, пока еще есть силы. И самый близкий путь пролегал туда, где отмеченная на карте синей извилистой жилкой текла река Каман.
… Что творилось в его душе, он бы не смог передать словами. Сейчас он жил одним лишь заданием и думал только о нем. И принимая самое первое в своей военной жизни командирское решение, неожиданно поймал себя на мысли, что размышляет непривычно спокойно, без суеты и паники. Он успел еще подумать, что, наверное, точно так же действовал бы на его месте и капитан Никитин. Но эта мысль, мелькнув, тут же исчезла без следа. Он пока не осознавал, что именно в эти тяжелейшие минуты его короткой жизни в нем выкристаллизовывается все то, лучшее, что сумел заметить и распознать Никитин. Так в котелке, подвешенном над костром, незаметно для глаз греется и греется вода и вдруг начинает кипеть ключом, превращаясь в крутой кипяток.
Пройдя метров пятьсот, Игорь остановился, долго смотрел на еще виднеющуюся за стеной тайги каменистую россыпь, словно старался запомнить ее очертания. Потом решительно зашагал под гору.
Ветки хлестали разведчика по лицу и рукам, но он все шел и шел, не замечая этого, с холодным и злым упрямством прорубаясь при помощи ножа сквозь непролазные заросли цепкого ерника, ни на градус, не сходя со взятого по компасу азимута. Впереди лежал долгий и трудный путь, и разведчик шел весь остаток дня, весь вечер, пока, наконец, темнота пасмурной августовской ночи не заставила его встать на привал.