— Викусь, Искра — магический артефакт и как любому артефакту такого типа ему нужны три вещи. У Искры это будет во-первых: выход — материальный образ, твоего желания, дверь, так сказать. Ты должна совершенно чётко представлять, чего хочешь в материальном воплощении. Иначе белиберда получится. В нашем случае выходом может стать что угодно, хоть зеркало, хоть окно, лишь бы по размеру тебе подошло. Даже в крышку канализационного люка можно прыгнуть, главное, чтобы за ней ты видела цель, что ты хочешь, место куда хочешь попасть. Второе — активатор, он у тебя в руке. Представляешь географическую точку поточнее, со всеми деталями и разрушаешь активатор у себя в руке, давая свободу энергии. Артефакт получит третье и самое важное и ценное составляющее, на котором базируются все магические принципы — жертвоприношение. Твоя кровь и боль. Твоя жизненная сила. Чтобы что-то получить, нужно отдать равноценное количество подобного. Закон сохранения энергии, ну, сама знаешь. Немного пострадает рука. После этого твой портал активируется. Смело шагаешь внутрь и у нас секунд десять будет, чтобы всем за тобой пройти. С этой Искрой проще: видишь серебристая дымка? Она изготовлена на материальной основе по большей части для материальных желаний, но бывает ещё и радужная Искра, вот она — совсем эксклюзив, чудо, по-другому не назовёшь. Я не видел таких, но по идее она исполняет одно сокровенное желание души. Сомневаюсь, что кто-то из нас сможет её активировать. Лекари в них частичку самих себя вкладывают. И создают они их для себя. Как их активировать я не знаю, надо у Даниэля узнавать. Слышал, что нужно от своей души что-то отдать взамен. Ладно, лекция временно закончилась, готова?
— Я не смогу… Мне не хватит физических сил, у меня руки не настолько сильные, — пожимаю плечами. — Вариант отпадает, давайте лучше вы, — я протянула хрустальный шарик командиру, памятуя, как он ловко управился с предыдущей Искрой, даже лечить не пришлось.
— Так нельзя… — лидер нерешительно протянул руку навстречу и замер. — Я не знаю точных координат.
— Могу назвать адрес, — я назвала город, но командир остановил меня.
— Я там не был. Не смогу его представить, — покачал головой Андрэ.
Перевожу взгляд с одного Ростовцева на другого, что с ними? Я переоценила их возможности? Есть что-то другое…
— Представляешь, что будет если мы появимся посреди проезжей части? Это опасно. Прости, тебе придётся самой. Никто не залезет тебе в голову, — поддержал брата младший. Ну, конечно.
Я с тоской посмотрела на свою руку и сияющую красоту на ладони.
— Рекомендую зажать в кулаке и бить со всей силы по дереву. В крайнем случае можно наступить на руку, — широко улыбнулся мальчишка, — если боишься могу помочь.
— Спасибо! — с наибольшей иронией в голосе поблагодарила я. — Так что, прыгать будем туда? — смотрю на яму.
Оба кивают, и смотрят на меня с ожиданием. Конечно. Все хотят жить. И я в том числе.
Что ж, тянуть нет времени. У нас его может уже не быть. Не факт, что за нами не следят с того самого скандала в таверне.
Как там он сказал? Зажать в кулаке. Большой палец внутрь, а то сломаю. И-и-и…Твою ж мать!!! Больно-то как!
Трудно сквозь боль воображать что-то кроме неё. Но я старалась. Очень сильно старалась, крепко зажмурив глаза.
— Чего стоишь, рождества дожидаешься? Прыгай, давай! Быстрее, ты первая! — кричит Кирка.
Открываю глаза и смотрю в яму. Вышло! Не глядя делаю шаг вперёд проламывая хрупкий настил из веток, ожидая удара ногами, и оказываюсь… в подъезде, прямо у дверей нашей съёмной после студенчества, а теперь уже полноправно Настёнкиной квартиры.
Я быстро отступила, освобождая место шагающим следом за мной Ростовцевым. Они-то как раз сгруппировались, и аккуратно приземлились рядышком. Сразу прикладываю палец к губам, призывая к тишине. Мало ли кто из соседей выглянет на шум. Нам повезло, никто не всполошился. Будний день, разгар рабочего времени.
Облегчённо выдохнув, я сжала посильнее кулак, стараясь, чтобы не капало на лестничную площадку. Отыскала свободной рукой ключи в рюкзаке и открыла дверь:
— Чемоданчик, — тихо велела Кирке.
Оглянувшись, понимаю, что у Настёны был день уборки, я добавила обоим:
— Разуваемся. Комната справа моя.
Оба без споров подчинились. Андрэ же бесцеремонно осмотрел обе комнаты, кухню и санузел.
— Проверю, не шёл ли кто за нами, — оповестил он, бесшумно выходя наружу.
Я направилась в ванную. Вытряхнула осколки бывшей красоты из руки и промыла раны. Так. Возвращаясь в комнату, я услышала шипящий из кухни чайник. Довольный мальчишка развалился на моей кровати.
— Ванная свободна?
— Да, руки помой с мылом по два раза до локтей и дуй сюда, поможешь с перевязкой.
— Ладно, но потом кофе и пожрать, а то сил никаких нет, — согласился младший.
Расстелив на постели чистое отглаженное полотенце, я раскрыла чемоданчик, залила ладонь антисептиком и аккуратно вынула пинцетом мелкие остатки стекла. Однако, я немного перестаралась в лесу. Всё раскрылось, надо шить.
