— Когда я отдавал Вику в вашу стаю — не ожидал, что вскоре буду наблюдать её организм в таком состоянии. Не прошло и недели. Я заставил её подписать договор. Под вашу ответственность, — отчитывал он оборотня своим фирменным флегматично-врачебным тоном, от которого обычно становилось не по себе и инспекторам Минздрава. — Похоже на «магическое» истощение. Если бы она хорошо питалась и спала вовремя, последствия были бы менее плачевными. Но тут одной магией не обошлось, верно?
У меня даже не нашлось сил удивляться. Что-то подобное я подозревала, разумеется.
— Откуда ты… — первое, что я смогла прошептать.
— Тихо, ты лежи, — успокоил Дмитрий, настраивая систему уже торчащую из моей руки. — Имел дело. Я между прочим не меньше бумаг подписал. Был уверен, что ты заинтересуешься, и не прогадал, — снова убийственный взгляд на Андрэ, — она у нас девочка уникальная.
Андрэ показательно отвернулся к окну. Я жалобно одними глазами просила ответить. Знала, кто услышит, почувствует. Кирка устало потёр ладонями лицо.
— Дима был Лекарем нашей стаи. И мамы. Она сама его выбрала. Сама… После вашего ухода у нас одна надежда на Вику. Вы же знаете, Даниэль не мог помогать нам часто, он служит в Ковене, — сколько невысказанной боли в словах мальчишки.
— Не думал, что ты меня запомнил, малыш, когда я уходил, тебе и месяца отроду не было, — печально улыбнулся Дмитрий.
— Слышал разговоры, я ж не глухой и не совсем идиот.
— Да, мальчик, ты тоже у нас уникален, тебя ждёт великая судьба.
— Ничего меня не ждёт. Я человек. Позор стаи.
— Не говори так, мальчик.
— А ты не говори так, будто имеешь право, — подал голос Андрэ, не поворачиваясь. — Ты ушёл, оставил нас. Ты больше не в стае.
— Отец говорил, что он всегда будет частью стаи. Он наш Лекарь, — заступился младший.
— Друид Жизни потерявший собственный Дар, — сокрушённо покачал головой Дмитрий. — Теперь абсолютно бесполезен для стаи. Я был молод и неопытен, и делал что мог. Я лишился Дара после её смерти. Заплатил сполна.
— Ты не причём, из-за меня мамы больше нет, — было видно, как Кирка едва сдерживал злые слова.
— Ты действительно так думаешь мальчик? Я пожертвовал Даром, чтобы тебя спасти, Лаура пожертвовала жизнью, чтобы тебя спасти. Ты ненавидел себя за ЭТО?
Кирка молчал, упрямо глядя в глаза Дмитрия.
— Или вся стая?
Кирка продолжал молчать, не сводя с него прямого взгляда.
— Антон? Он тоже?..
Ни слова.
Они сейчас смотрели друг на друга с одинаковым отражением боли и ярости в глазах. Мне же хотелось куда-нибудь испариться, всегда с трудом переносила такие сцены. Потому, что не знала, как себя вести.
Я начала осознавать положение Кирилла в стае. Мальчишки, которого открыто никто не обвинял, но все неосознанно избегали. Даже собственный отец. Мальчишки, у которого никогда не было ни одного друга, кроме старшего брата, заменившего ему семью. Мальчишки, который не сдался, не потерял желания жить, торопился стать полезным, подгонял себя, чтобы поскорее встать в строй, и не испугался, когда пришло время. Сильного, замечательного мальчишки, который станет не менее замечательным мужчиной лет так через десяток. И был бы чудесным братом.
— Вероятно, зря я тогда ушёл… — сказал Дмитрий и повернулся к спине старшего. — Слава богам, ты позаботился о нём, не дал в обиду.
— Никто меня и пальцем не тронул, — проговорил Кирка, мотнув головой.
Андрэ бросил на него пустой, ничего не выражающий взгляд. И я поняла: ему тоже больно, очень больно, но он никогда не признается, не привык. Так захотелось взять его за руку, убедить, что всё обязательно будет хорошо. Но я не могла. Сама в это не верила.
Настёна подобрала самый подходящий момент, чтобы вклиниться:
— Дмитрий Иванович, если вы всё знали и работали у них, то можно вопрос: почему вы отправили туда Вику?
Как всегда, умничка. Верно думает.
Дмитрий лишь улыбнулся, той самой своей тёплой почти отеческой улыбкой, что так часто спасала меня в самые тяжёлые моменты.
— Увидел в ней Дар, ещё когда ей было тринадцать. Очевидно, половое созревание активирует способности у друидов. Не последнюю роль сыграла её бабушка. Непростая старушка.
— Она тебе что-нибудь говорила? Потому, что мне она ничего не говорила, типа ради моей безопасности. У меня до сих пор впечатление, что она меня от кого-то прятала, — я чувствовала, как возвращаются силы, и уже могла говорить.
Дмитрий лишь разочаровано развёл руками.
— Надеялся — ты мне всё расскажешь. Она совсем ничего не говорила?
— Я даже не знаю, кто мои родители…
Дмитрий только усмехнулся:
— Старая интриганка. Не раз намекала, что знает про мою связь со стаей Антона. Я в свою очередь не раз намекал бабуле, что в курсе существования оборотней. Так и игрались в шпионские экивоки. В открытую поговорить не успели. Надо было вывести её на чистую воду, но я связан договором и клятвой навечно.
— Ты не имел права, — подтвердил Андрэ. — Но мог сказать отцу о своих подозрениях.
— Во дела… — пробормотала Настёна, которая всё это время слушала нас с открытым ртом.
— А ты, чтобы ротик на замок и не болтать о том, что здесь услышала, ясно? — велел Дмитрий.
