Напротив – смотрит вниз, опуская голову. Лезвие плотнее упирается ему в горло, и по шее течет струйка крови.
– Я не одна такая, – говорю, сощуривая глаза. – Орден не упустил бы возможности использовать знания людей, которые сюда попадают. Мне нужен антибиотик, Нейтан.
Он улыбается.
– Мы всегда можем договориться, ваше величество. Я никогда не откажусь от покровительства короны Саореля. Особенно сейчас, когда Эсмар и Саорель все-таки объединились.
Он медленно вскидывает ладонь и отводит лезвие от своего горла.
– Что вы скажете на это, ваше величество?
Я опускаю меч и передаю его рукоятью вверх ошарашенному Денверу. Протягиваю Нейтану руку:
– Я согласна.
Я иду по коридору в сопровождении Денвера.
Мы преодолели почти две версты верхом и приехали ночью. Думаю, что едва дотянусь до подушки, и меня уже будет не разбудить. Впрочем, когда я вспоминаю об императоре Эсмара, усталость моментально отступает. Я боролось за него несколько дней, пока его состояние не пришло к относительному «стабильно тяжелое». Он ни разу не пришел в себя. Я оставила его под присмотром Асиньи, Софи и герцога Бреаза, но это ничуть не успокаивало. Он потерял очень много крови и несмотря на антибиотики, которые я ему вколола, он был на грани гибели.
– Сюда, – указывает Гийом.
Он ориентируется лучше, это все-таки его дом.
Денвер молчалив и очень самоуверен. От него исходит энергетика мужественности. Он похож на зверя, живущего инстинктами. Кажется, единственный, кто смог завоевать его безусловную преданность – это император.
Свеча в руке девушки, которая идет впереди, дрожит.
– Что делает лекарство, которое вы получили от Нейтана? – спрашивает Гийом. – Оно исцелит Рэя?
– Надеюсь, что да, – отвечаю я. – Оно убивает инфекцию.
Мы не говорим о цене, которую запросил за свою помощь магистр Орлей. Военная поддержка, деньги на содержание и развитие храмов – это то, что готова дать королева Саореля за жизнь Реигана Уилберга. На самом деле, я готова была отдать куда больше – все, и даже собственную жизнь в придачу.
Денвер должен был доставить меня в Саорель – это был приказ, и я понимала, что Гийом не ослушается. И я тоже не имела права идти против воли императора. Мне предстояло стать самой настоящей королевой. Мне – кардиохирургу из Москвы! Королевой, черт возьми! Но, прежде чем прибыть в столицу моего собственного государства, славный Уэльт, я должна была встретиться с неким человеком. И Гийом позволил, хотя мог счесть это женской блажью. Впрочем, с того момента, когда я умыкнула его меч и едва не перерезала Нейтану горло, он стал относится ко мне с большей серьезностью.
Итак, мы прибыли в имение лорда Денвера, когда еще не рассвело.
Мы входим в комнату, а служанка идет к постели, в которой лежит черноволосая женщина.
– Леди, его сиятельство приехал, – говорит служанка, осторожно трогая хозяйку за плечо.
– Гийом? – та потягивается.
Я смотрю на Денвера, а он ничуть не краснеет. Ни капли смущения. А ведь это «Гийом» прозвучало не то, что фамильярно, а очень нежно и трепетно.
Элизабет поднимается. Служанка подает ей халат. Леди Голлен накидывает его на плечи, подвязывает на талии и, наконец, замечает меня. Ее глаза расширяются от ужаса, она вскрикивает и картинно теряет сознание. Денвер вовремя подхватывает ее на руки.
– Гм, – я озадаченно убираю растрепавшиеся волосы от лица.
Не настолько уж я плохо выгляжу, чтобы бывшие фрейлины лишались чувств, едва узрев меня среди ночи.
Денвер перехватывает свою любовницу поудобнее, отчего ее черные волосы и бледная рука свисают к полу.
– Девчонка очень впечатлительна, – говорит генерал. – Она не думала, что еще хоть раз вас увидит.
Он укладывает ее на постель, а я сажусь в кресло к тлеющему камину и греюсь.
– Буди кухарку и слуг, – приказывает Гийом служанке. – Принесите еду и выпить. Ее величеству подыщите свежую одежду и приготовьте покои. Лучшие.
А я смотрю на Элизабет, а затем на Денвера и хмурюсь.
– Я не держу на нее зла. Мне бы не хотелось, чтобы она страдала.
Он вздергивает бровь.
– С чего ей страдать?
Он и правда не понимает. И это даже забавно. Такой человек, как Денвер, не видит в женщине человека со своими желаниями и стремлениями. Если женщина при мужчине – значит, все с ней априори в порядке. И неважно, какой это мужчина, хоть безумный садист. Так что для Гийома женщина – человек лишь частично. А я, вообще, непонятный зверь.
Денвер освобождает стол. Когда приносят еду, он приглашает меня поесть, извиняясь, что вынужден принимать такую важную гостью в столь стесненных условиях.
Когда Элизабет со стоном приподнимается и зовет жалобно: «Гийом?», он требует ее подойти и поклониться королеве. Он суров и строг, поэтому леди Голлен моментально соскальзывает с постели и покорно исполняет все его приказы, а попутно исподволь бросает на него затаенные взгляды.
– У ее величества есть к тебе вопросы, – говорит Гийом.
– Да, ваше сиятельство, – кивает она и смущенно краснеет, когда сталкивается с ним глазами.
Ну-ну.
Быть не может! Элизабет Голлен без ума от своего хозяина? От того, кто ее получил от императора, как награду?