— Травами? — он на мгновение задумался. — Ну да, бывает. Она у меня вообще противница всех этих химических лекарств. Говорит, от них один вред. Вот и пьет всякие там… сборы.
— Какие именно травы она пьет, Ашот⁈
— Да я почем знаю, Илюха! Сбор какой-то. Ей его травник один местный давал, очень хороший, говорят.
— Ашот, ты сейчас дома? Можешь посмотреть, что это за сбор? Что там в составе написано? Это очень, очень важно!
— Да, сейчас, Илюха, сейчас посмотрю! Я тебе перезвоню!
Он положил трубку. А я остался ждать, и сердце мое колотилось, как бешеное.
Тут у меня на плече материализовался Фырк. Вид у него был очень озадаченный.
— Двуногий, это очень странно, — прошептал он. — Я все осмотрел. Внутри самых мелких сосудов ее печени… я вижу какие-то… наросты. Желтые, кристаллические. Как накипь в старом чайнике. Они как будто закупоривают эти сосуды изнутри. Я такого никогда раньше не видел!
Догадка моя подтвердилась! Картина была ясна!
В моей прошлой жизни я несколько раз сталкивался с подобными случаями. Вено-окклюзионная болезнь печени! Редкое, но очень опасное состояние, при котором мелкие печеночные вены блокируются изнутри.
И я точно знал, что такую специфическую картину вызывают пирролизидиновые алкалоиды, которые содержатся в очень конкретных растениях. И в их числе — окопник, он же живокост, мать-и-мачеха и… чистотел!
Я, не теряя ни секунды, бросился по коридору в сторону кабинета Гогиберидзе. По дороге у меня снова зазвонил телефон. Ашот!
— Илюха, я нашел! — кричал он в трубку. — Нашел эту банку с травами! Тут на этикетке состав написан! Сейчас прочитаю! Так… корень валерианы, пустырник, ромашка, зверобой… а, вот! Корень окопника и трава чистотела! А что, что-то не так?
— Все так, Ашот! Все так! — я чуть не подпрыгнул от радости. — Теперь я знаю, как ее лечить!
Все сходилось!
Теперь я знал, что убивает печень Мариам. И, что самое главное, я знал, как ее лечить.
Я резко свернул и, не теряя ни секунды, почти бегом направился в кабинет Гогиберидзе. Он как раз заканчивал давать какие-то распоряжения Прилипало.
— Георгий Давидович! — я ворвался в кабинет без стука. — Я знаю, что с ней!
Он сурово посмотрел на меня.
— Разумовский? Опять вы? Что на этот раз?
— У нее вено-окклюзионная болезнь печени! — выпалил я. — Вызвана пирролизидиновыми алкалоидами! Она пила травяной сбор, в составе которого есть окопник и чистотел! Это они блокируют мелкие печеночные вены и вызывают некроз! Ей нужен срочный плазмаферез, чтобы очистить кровь от этих токсинов! Немедленно!
Гогиберидзе несколько секунд молча смотрел на меня, потом тяжело вздохнул.
— Разумовский, я, конечно, восхищен вашими познаниями в фитотерапии и токсикологии. Но плазмаферез — это дорогостоящая процедура. А у пациентки Аракелян, как вы знаете, страховка, которая такие изыски не покрывает. Так что не положено.
— Опять «не положено»⁈ — я почувствовал, как у меня внутри все закипает. — Да вы что, сговорились все, что ли⁈ Человек умирает, а вы мне тут про страховки талдычите!
Я в ярости выбежал из его кабинета.
Ну что за страна! Что за порядки! Проклятые страховки! Как же они меня задолбали! Человеку требуется конкретная, жизненно необходимая процедура, а мы ее сделать не можем, потому что у кого-то там, наверху, в отчетах цифры не сойдутся!
— Не говори, двуногий! — тут же согласился со мной Фырк, который, видимо, все это время сидел где-то рядом и подслушивал. — Хреново у нас тут все устроено! Очень хреново!
Я попытался снова дозвониться до Ашота. Нужно было срочно собирать деньги на этот чертов плазмаферез! Но он, как назло, не брал трубку.
Снова пошел в отделение интенсивной терапии. Мариам лежала все так же, с закрытыми глазами, опутанная трубочками и проводками. Медсестры периодически заходили, проверяли аппараты, что-то записывали в ее карту.
Я подошел к ее кровати. Тихий, монотонный писк кардиомонитора отсчитывал последние секунды ее жизни.
— Эх, Мариам, Мариам, — я с тоской посмотрел на нее. — Вот тебя отделяет всего один шаг, один сеанс плазмафереза, от спасения. А мы не можем его сделать.
Я прокручивал в голове все возможные варианты. Но никаких законных способов помочь ей я не видел. Если только… если только экстренно ухудшить ее состояние каким-нибудь образом, чтобы сбежались все лекари со всех этажей и начали ее спасать уже по жизненным показаниям, не глядя на страховку…
Но это было слишком рискованно.
— Слушай, двуногий, — Фырк, который, видимо, прочитал мои мысли, тут же подкинул свою «гениальную» идею. — А может, ты попробуешь своей магией это сделать? Ну, там, прочистить ей эти ее «трубы»?
— Нет, Фырк, — я покачал головой. — Моих сил на это точно не хватит. Это слишком тонкая работа.
— Жаль, — он вздохнул. — Знал я одного человека, который, наверное, смог бы. Но его, к сожалению, уже нет в живых.
Я отметил про себя, что он снова говорит о каком-то своем сильном покровителе. Может быть, о том самом «Хранителе Жизни» Эллиндаре? Интересно…
Стоял возле койки, держась за холодные металлические поручни.
