— Какая же ты… сука, — прошептала Яна, все еще дрожа от пережитого ужаса и отвращения. — Неужели с тобой действительно ничего нельзя сделать?
— Ну скажи уже ей, двуногий! — нетерпеливо подпрыгивал у меня в голове Фырк. — Не томи! Добивай!
Я медленно, очень медленно, позволил себе легкую, почти незаметную усмешку.
— Молодец, Алиночка. Ты почти во всем права. Доказательств действительно было бы маловато…
Борисова торжествующе, победно выдохнула, но я продолжил, и мой голос прозвучал как щелчок затвора:
— … маловато было бы, если бы не видеозапись всего нашего разговора.
Ее торжествующий смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом.
— Какая… какая еще запись? — в ее голосе, до этого полном триумфа, появились первые, панические нотки.
Я медленно кивнул на свой нагрудный карман, из которого аккуратно торчал краешек мобильного телефона.
— «Вас снимает скрытая камера», — торжествующе, почти театрально, произнес я. — Круто, не правда ли?
— Ба-бах! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Нокаут! Чистый нокаут! Посмотри на ее лицо! Оно сейчас треснет!
Борисова побелела. Потом ее лицо залила густая, уродливая краска. Потом она снова стала белой, как ее халат.
— Ты… ты не мог… — заикаясь, прошептала она.
— Мог, Алина. И сделал, — спокойно ответил я. — Всегда делаю, когда имею дело с такими, как ты. Называй это профессиональной паранойей.
Яна, все еще прижимая салфетку к шее, смотрела то на меня, то на Борисову, и в ее глазах медленно разгоралось понимание. Шок сменялся праведным гневом.
В этот момент дверь ординаторской распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял дежурный администратор — бледный и взъерошенный мужчина средних лет, а за его спиной маячили двое охранников больницы, крепкие мужчины в форме.
— Что здесь происходит? — спросил администратор, обводя взглядом странную сцену: меня, стоящего в центре, перепуганную медсестру с окровавленной салфеткой на шее и Алину Борисову, застывшую, как соляной столб.
— Покушение на убийство, — ровным тоном сообщил я, кивнув на Борисову. — Госпожа лекарь Борисова пыталась ввести своей коллеге сильнодействующий нейротоксин. У меня есть полная видеозапись ее признания. Прошу задержать ее до прибытия следователей из Гильдии. И изолировать. Она может быть опасна.
Слова «покушение на убийство» и «следователи Гильдии» подействовали на них как удар дефибриллятора. Сонливость мгновенно улетучилась.
— Взять ее! — скомандовал администратор, и охранники, не церемонясь, ворвались в помещение.
Первый, коренастый детина с бритой головой, схватил Борисову за правую руку, второй — повыше и пожилистее — за левую. Но девушка оказалась на удивление сильной. В ней словно проснулся дикий зверь. Она извивалась как змея, брыкалась, пытаясь укусить державшего ее охранника за руку.
— Да стой же ты, дура! — прорычал бритоголовый, пытаясь заломить ей руку за спину.
Борисова вывернулась каким-то немыслимым, противоестественным образом и, изловчившись, с силой ударила его локтем в солнечное сплетение.
Охранник охнул и на секунду ослабил хватку. Этого хватило. Она почти вырвалась, сделав отчаянный рывок к двери.
— Ну уж нет, милочка! — прошипел у меня в голове Фырк. — Хватит с нас твоих фокусов!
Я увидел, как воздух перед Борисовой едва заметно дрогнул, словно от раскаленного асфальта. Это был Фырк.
В следующее мгновение она согнулась пополам, хватаясь за грудь, как будто получила удар невидимым кулаком. Дыхание со свистом вырвалось из ее легких.
Не упустить момент.
Я шагнул вперед и положил руку ей на плечо, активируя свою усиленную после ритуала целительскую силу. Только не для лечения — для усыпления. Поток успокаивающей энергии хлынул через мою ладонь, окутывая ее взбудораженную нервную систему, как теплый компресс.
— Спи, — тихо произнес я.
Борьба прекратилась. Борисова обмякла в руках ошарашенных охранников, ее взгляд стал пустым и безвольным.
— Вот это да, — присвистнул бритоголовый, потирая ушибленное солнечное сплетение. — Как вы это сделали, господин лекарь?
— Профессиональный секрет, — сухо ответил я. Внутренне я отметил, что применил ровно столько силы, сколько было необходимо. Чистый, точечный нейропаралитический импульс. Хирургическая работа, даже без скальпеля. — Уведите ее в изолятор и держите под усиленным наблюдением. Она опасна.
— Хех, «профессиональный секрет»! — раздался у меня в голове довольный голос Фырка. — Хорошо сказал! Пусть теперь думают, что ты владеешь секретным усыпляющим ударом «Пять пальцев спящего дракона»!
Охранники, все еще с опаской поглядывая на меня, закивали и потащили бессознательное тело Борисовой к выходу. Когда за ними закрылась дверь, и в ординаторской воцарилась относительная тишина, я повернулся к Яне.
Медсестра сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Ее мелко трясло, как в лихорадке. Взгляд был странным — смесь шока, безмерной благодарности и еще чего-то, что я не сразу смог определить. Благоговейного трепета. Почти страха.
