Десять минут удержания фибрилляции на чистой «Искре» — это был мой предел. И даже за пределом. Я сейчас пуст, как выпитая бутылка.
— Прости, двуногий! — Фырк виновато опустил уши, сжался в комочек на моем плече. — Это все из-за меня! Если бы я не струсил перед этой полосатой ведьмой! Если бы сразу нырнул в пациента и просканировал! Тебе бы не пришлось так выкладываться!
— Да брось, Фырк. Не ты виноват. Сейчас сделаем эхокардиографию. Ультразвук покажет все не хуже твоего сканирования.
— Я такой слабый! — бурундук начал накручивать себя. — Беспомощный! Трусливый! Жалкий! Какой из меня фамильяр, если я боюсь какой-то облезлой кошки⁈
— Фырк…
— НЕТ! — он вскочил на задние лапки, его глаза горели решимостью. — Я больше не буду трусом! Мне уже слишком много лет, чтобы кого-то бояться! Я пережил четырех хозяев! Видел эпидемии, войны, революции! И я не позволю какой-то киске диктовать мне, что делать!
Он посмотрел на лежащего Максима.
— Этот парень умирает! А я тут рефлексирую! Плевать на Шипу! Плевать на ее угрозы! Я — фамильяр Центральной Муромской больницы, официально зарегистрированный в Совете под номером М-сорок два! И я выполню свой долг!
Фырк разбежался по моей руке, оттолкнулся от локтя и прыгнул прямо в грудь Максима.
Его призрачное тело начало погружаться в тело пациента…
И тут же, буквально через долю секунды, прямо из стены лифта материализовалась Шипа.
Кошка была в полной боевой готовности — спина выгнута дугой, дымчато-синяя шерсть стоит дыбом, хвост распушен. Ее голубоватое свечение стало ярче, агрессивнее.
В замкнутом пространстве лифта она казалась огромной. Размером с небольшого леопарда.
— МЯЯЯЯЯУ! — Боевой клич прогремел не в воздухе, а прямо в моем мозгу, как ментальный удар.
Пестрякова вздрогнула. Интересно… Что она почувствовала?
Фырк пулей вылетел из тела Максима, отлетел в дальний угол лифта и прижался к стыку стен, пытаясь стать максимально незаметным.
— Ничего не увидел! — запищал он в моей голове. — Не успел! Секунды не прошло! Эта ведьма помешала!
Шипа грациозно, одним плавным прыжком, запрыгнула на каталку.
Приземлилась точно на грудь Максима и свернулась там клубком. Поза была расслабленной, но я видел напряженные мышцы под ее призрачной шерстью.
Она была готова атаковать в любой момент.
— Я предупреждала, крыса, — ее мысленный голос был низким, с металлическими нотками. — Никакого сканирования в моей больнице. Нарушишь запрет еще раз — сожру. И плевать мне на твой регистрационный номер.
— Фу, блохастая пугала! — Фырк попытался храбриться, но его голос дрожал. — Да тут человек умирает! Парень молодой! Восемнадцать лет! Вся жизнь впереди! А ты свои территориальные игры устраиваешь! На тебя Совета Фамильяров нет!
— Совет далеко, в Москве, — Шипа зевнула, демонстрируя клыки размером с мой мизинец. — А я здесь. И в моей больнице — мои правила. Не нравится — проваливайте.
— Ну ты и вредина, — усмехнулся я мысленно, глядя на кошку. — Мелочная, злопамятная вредина.
— Благодарю за комплимент, человек, — Шипа повернула ко мне морду. Ее янтарные глаза смотрели с нескрываемым превосходством.
— Но это ненадолго, да, — продолжил я. — Найду на тебя управу. У каждого фамильяра есть слабое место.
— Только сильно не перенапрягайся, человечек, — Шипа прищурилась. — Твои магические каналы и так еле держатся. Еще немного — и выгорят окончательно. Навсегда. Станешь магическим инвалидом. Никакой «Искры», никакого дара. Просто обычный человек.
Она права.
Похоже после такого истощения восстановление займет недели. А если перестараться, можно действительно сжечь каналы безвозвратно.
— Я буду сидеть здесь, — Шипа устроилась поудобнее на груди Максима. — Пока вы возитесь со своими примитивными железками. Следить, чтобы эта крыса…
— БУРУНДУК! — взвизгнул Фырк.
— … чтобы этот ГРЫЗУН не лез, куда не следует.
— Фырк, — я повернулся к бурундуку. — Укуси ее за задницу!
— С радостью, двуногий! — Фырк встал на задние лапки, сжал кулачки. — Сейчас я ей покажу! Полосатая образина!
— Я все слышу, — Шипа даже ухом не повела, продолжая наблюдать за мной. — И вижу краем глаза. Только попробуй приблизиться, грызун. Я тебя в энергетическое конфетти превращу. Потом сто лет собираться будешь по частицам.
— А ты попробуй! — Фырк сделал выпад вперед.
Шипа лениво махнула лапой.
Из ее призрачных когтей вырвались пять голубых молний. Они ударили в пол прямо перед Фырком.
Он отпрыгнул назад, его хвост от страха сжался до размеров мышиного.
— Ладно! Но это еще не конец!
Я не удержался и рассмеялся.
Ситуация была настолько абсурдной. Мы спасаем пациента от неминуемой смерти, за нами по всей больнице гонится разъяренный граф и Мастер-целитель, а два призрачных, невидимых для всех существа выясняют отношения как дети в песочнице.
Если бы кто-то снял это на видео, нас бы упекли в психушку. Всех.
Пестрякова удивленно уставилась на меня. В ее глазах читался немой вопрос: «Он что, окончательно спятил от стресса?»
— Чего улыбаешься? — спросила она. — Нас сейчас арестуют, ты потеряешь лицензию, я вылечу с работы, а ты ржешь?
