Я попыталась сделать шаг и поняла, что все это время стою на большой кадке, как на подиуме. Я даже не помнила, как здесь оказалась.
— В общем, три вопроса: кто его отравил; зачем его отравили; чем его отравили?
Кадка была небольшой, но я умудрялась по ней переступать, так как стоять на месте было совершенно невозможно.
— К счастью, я почти уверена, что знаю яд.
— Элиана, осторожно, — феникс подал мне руку потому, что я чуть не слетела с постамента, запутавшись в шлейфе.
— О, спасибо, — я посмотрела в сапфировые глаза феникса, в них была досада и ни капли удивления.
— Все это очень интересно, но вы не могли бы замереть, — строго сказал он, — я натыкал в юбки булавок и не хочу, чтобы первая и единственная леди замка превратилась в ежа.
— Вы слышали, что я сказала только что? Эйдена отравили.
Феникс пожал плечами, помог мне спуститься с кадки и вернулся к шнуровке.
— Я при дворе горных драконов не первую сотню лет, дорогая. Похищения, отравления, интриги — моя стихия. Интересно, как вам удалось узнать о яде, когда даже лекарь не в курсе.
— Именно! Что, если он замешан? Делает вид, что все хорошо, тянет, пока не станет поздно?
Амброзий ослабил шнуровку, и я вздохнула полной грудью. Очень хотелось принять можжевеловой настойки и закусить синенькими ягодками, которые так любит баба Мира. Надо обо всем рассказать Эйдену и пусть разбирается сам.
— А еще не поздно? — поинтересовался феникс, освобождая меня из плена платья.
— Нет, конечно. Похоже, Эйдену попало не слишком много яда. Если я не ошиблась, то это «мертвый сон», в слабой концентрации он работает медленно. Но если затянуть с противоядием, тогда эффект станет необратимым.
Амброзий аккуратно снял с меня платье, чтобы дошить его. Я почувствовала легкость, словно сбросила груз.
— Может, стоит сказать Герхарду? — предложила я, пока феникс раскладывал свое творение на дыбе.
Амброзий посмотрел на меня и нахмурился.
— Думаю, пока не стоит. Я повидал много дворцовых интриг и могу сказать, что иногда молчание — лучший союзник. Если предатель все еще в замке, он может и тебе навредить.
Я задумалась. Его слова звучали логично. Мне нужно быть осторожной и обдумывать каждый шаг. Если Амброзий прав, лучше не рисковать.
— Ладно, пока буду молчать, — согласилась я, направляясь к выходу.
— Платье! — крикнул он мне вслед. Я остановилась и осознала, что все еще в нижней юбке.
— Ох, спасибо, — пробормотала я, быстро натягивая уже привычное серое платье. Убедившись, что на этот раз одета, я попрощалась и вышла из пыточной, направляясь в свою мастерскую.
Пока я шла по коридорам, мне в каждой тени виделся притаившийся с кинжалом враг. Почему с кинжалом и непременно за углом? Не знаю, но фантазия виртуозно играла на моих нервах.
Я была счастлива оказаться в мастерской. Флакон рядом, стоящий на краю стола, казался уже милым и родным. Подумаешь, ядовитые грибочки…
В воздухе уютно пахло травами, а еще очень вкусно пах цитрусом неизвестный мне цветок. Я так и не успела заглянуть в справочник, а ведь из-за него мы с Эйденом повздорили.
В колбе меня ждал настой серебрянника, готовый для проверки. Я осторожно взяла его в руки и понюхала. Легкий, слегка сладковатый аромат подтверждал, что настой готов. Осталось только завершить процесс создания противоядия.
Сосредоточившись на работе, я тщательно подготовила все необходимые инструменты. Мои руки двигались автоматически, точно зная, что нужно делать.
Настой серебрянника был основой, к которой я добавила немного горного зверобоя, который должен был усилить эффект и помочь нейтрализовать яд. Полученная смесь начала медленно меняться на глазах, становясь все более прозрачной. Я бросила в настой немного горной полыни, чтобы защитить желудок от яда, немного толченого угля, который мне оставили смеске с дистиллятором. Вроде неплохо.
Я поставила смесь на кипятильник, на слабый огонь, чтобы все компоненты равномерно соединились. Пока я ждала, Герхард принес мне еды прямо за стол. Я жевала, но вкуса не чувствовала.
Смесь начала закипать, и я осторожно процедила ее через марлю во флакон. Оставив его остывать, я посмотрела на свои руки, покрытые мелкими царапинами. Да уж.
Я подумала, что для верности можно было отпить немного яда и следом принять получившийся отвар. Взяв флакон, я заметила, что пробка была запечатана прозрачным сургучом.
«Ты справишься, Элиана» — прозвучал в голове голос Эйдена. И правда, почему я сомневаюсь в себе, даже когда полностью уверена в результате?
В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел Юджин.
— Амброзий платье сделал, — сказал он, немного смущаясь.
Я надеялась еще поговорить с Амброзием, так что с радостью пола в пыточную, но там меня поджидала банда в полном сборе. Пришел даже Алан. Повар, в отсутствие стола, умудрился сунуть ведерко со льдом в железный сапог, а закуски разместить на желобе, о назначении которого я предпочитала не думать. Все они собрались, чтобы меня подбодрить.