Амброзий, ворча, натянул ткань между крюками, создав для меня подобие ширмы. Он поставил стул и увел меня переодеваться. Я все еще была в своих мыслях. Ужасно смотреть в лица людей, которые пришли меня поддержать, и видеть в каждом потенциального отравителя.
Я заметила, как Герхард поглядывал на меня. Я старалась не показывать, насколько я нервничаю. Вот, оказывается, как сходят с ума — подозрительность, мнительность, тревожность. Хорошо, что я добавила в противоядие полынь — пригодится для успокоения.
В то время как Амброзий помогал мне переодеться в роскошное изумрудное платье, я мысленно прокручивала все возможные сценарии.
— Леди Элиана, вы прекрасны, — шепнул Амброзий, закончив шнуровку платья.
— Спасибо, — ответила я, пытаясь улыбнуться. Но улыбка вышла натянутой. Я все еще была в своих мыслях, борясь с тревогой.
Амброзий что-то колдовал с моими волосами, а из-за ширмы слышались неловкие слова поддержки. Когда феникс закончил, я, наконец, вышла к свите генерала, чтобы поблагодарить.
— Мне очень приятно, что вы переживаете за меня, но не стоит. Это несложный яд и все будет хорошо.
Но все как один молчали, уставившись на меня. Повисла неловкая тишина. Только Амброзий торжествующе улыбался.
Жан будто бы забыл, зачем достал свой кружевной шелковый платок, подносил то к крюку, то к лысине, в конце концов, громко высморкался. Растерявшийся Юджин и вовсе поклонился мне, будто королеве.
— Да что с вами?! — не выдержала я.
— Леди Элиана, вы… вы просто прекрасны, — прошептал Алан, стараясь удержать ведерко со льдом, чтобы оно не перевернулось.
— Спасибо, — смущённо ответила я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Спасибо вам всем. Знаю, вы ждали не меня, а невесту, но…
— О, мы очень даже счастливы, лучше и быть не могло, — затараторил Жан.
— Верно, — сдержанно улыбнулся Герхард, — но нам пора идти. Гости уже собрались.
Мои щеки горели, и я едва могла удержаться от смущённого хихиканья. Однако слова Герхарда вернули меня в реальность.
— Идемте, — твёрдо сказала я, чувствуя, как волнение снова начинает подниматься внутри меня.
Герхард взял меня под локоть, и мы вместе направились к мастерской.
Мы шли по коридорам замка, и я не могла не отметить, как здесь пусто. Похоже, все собрались в тронном зале. Поднявшись по узкой винтовой лестнице и миновав северную галерею, мы свернули в нужный коридор, и там нас встретила неожиданная сцена: мастер Корвин, держа за шиворот рыжего мальчишку, шипел на него с явной раздражённостью.
— Не суй свой любопытный нос в чужие дела!
Все это происходило не где-нибудь, а прямо у двери моей мастерской.
— Что здесь происходит? — твёрдо спросила я, подходя ближе.
Корвин бросил на меня быстрый взгляд, затем снова повернулся к мальчишке.
— Только попробуй чего-нибудь натворить.
Мальчишка вывернулся из хватки крючковатых пальцев и убежал прочь. Я хотела было высказать королевскому лекарю все, что о нем думаю, но Герхард чуть сжал мой локоть.
— Минуту, — буркнула я и зашла в мастерскую, больше не удостоив мастера Корвина и взглядом.
Я боялась, что старый лекарь из вредности испортит мою работу, но противоядие было на месте. Я послушала запах, посмотрела колбу на просвет и осталась довольна. Прихватив яд и противоядие, я вышла в коридор, гордо подняв голову.
В полном молчании мы миновали северную галерею и остановились перед большими дверями тронного зала. Герхард повернулся ко мне, беззвучно прошептал «удачи» и распахнул тяжелые дубовые двери.
Я не узнала тронный зал. Мраморный пол был натерт до блеска, отражая свет множества золотых подсвечников, которые заменили старые гобелены на стенах. Высокие своды зала заполняла тихая музыка, создавая атмосферу торжества и величия. Зал был полон нарядных дам и кавалеров, одетых в изысканные наряды. Их одежда сияла всеми цветами радуги, украшенная драгоценностями и вышивкой.
У каждой колонне стояло по два стражника в начищенных золотых доспехах. Это было совсем непохоже на скромный двор генерала.
Я проследила глазами за шелковой дорожкой, алой линией, тянущейся до трона и, замерла. На роскошном золотом кресле сидел не Эйден, а какой-то совершенно незнакомый мне мужчина.
На нем был парадный белый мундир с золотом, подчеркивающий холод серебристых глаз. Во взгляде не было ничего, кроме ледяной пустоты.
Седую голову венчала золотая корона из переплетающихся драконьих крыльев. Мне стало совсем не по себе.
Я стояла перед самим королем горных драконов — Таргосом третьим, отцом Эйдена, покорителем долины.
Мне бы не встречаться с ним взглядом, но и не смотреть на дракона я не могла.
Длинные белоснежные от седины волосы лежали на плечах, на узком лице с острыми скулами, как провалы, выделялись темные круги. Кожа дракона была ровная и светлая, будто светилась изнутри. На лице, несмотря на седину, не было морщин. Разве что между бровей.