— У нас, похоже, возникло небольшое недоразумение, — продолжил Рогов, смотря мне прямо в глаза. — Вы, видимо, принимаете меня за кого-то другого. Бывает. В эти дни многие люди… не в себе от пережитого стресса.
Он сделал паузу, внимательно изучая моё лицо, затем добавил:
— Думаю, нам стоит поговорить. Наедине. Здесь слишком много лишних ушей и нервных пальцев на спусковых крючках. Я объясню вам, кто я такой и чем занимаюсь. А вы мне расскажете, почему так остро отреагировали на моё появление.
Что-то было не так. Никакой агрессии, никакого высокомерия — лишь спокойная уверенность человека, который точно знает, что делает. Рогов вёл себя так, будто действительно не понимал, почему я так отреагировал.
— Я предлагаю перемирие, — он слегка улыбнулся. — Ради вашей сестры. Ради людей, рядом с которым вы прибыли сюжа. Мы просто поговорим, без оружия и угроз. Что скажете?
В голове роились мысли. А что, если в этой реальности всё иначе? Что, если этот Рогов никогда не становился тем монстром, которого я помнил? Или, может, то страшное событие, перевернувшее душу бывшего военного инженера, ещё не произошло?
Сейчас я видел перед собой человека, который мог быть просто Демьяном Аркадьичем — обычным человеком, а не тем чудовищем, в которого он превратится через годы. Ведь никто не рождается монстром. Даже в прошлой жизни я ничего не знал о первых годах становления Рогова. Тогда, в самом начале апокалипсиса, судьба забросила меня далеко от Петербурга — уже через полгода после появления зомби я оказался в другой части страны, и вернулся лишь год спустя, в поселение, где встретил Гончего и остальных близких мне людей.
И даже тогда о Рогове почти ничего не было известно — лишь смутные слухи о каком-то военном, собравшем вокруг себя людей на севере города. Настоящим монстром, имя которого произносили шепотом, он стал только на третий год апокалипсиса, когда его «Немертвые» превратились в настоящую чуму для выживших. К тому моменту от человечности в нём не осталось и следа.
Но что, если сейчас, в самом начале новой катастрофы, он ещё не перешёл ту черту? Что, если я вижу Рогова до его падения в бездну? Чёрт, как много вопросов и ни одного ответа…
Я медленно опустил автомат, не выпуская его из рук, но переводя в менее угрожающее положение. Один из бойцов явно хотел вырвать у меня оружие, но Рогов снова остановил его жестом.
— Дайте ему привыкнуть, — сказал он спокойно. — У человека явно был сложный день. В конце концов, он прорвался нам из центра города, а вы сами знаете, какой там сейчас ад.
Вита подошла ко мне и положила руку на автомат.
— Макар, отдай оружие, — тихо попросила она. — Пожалуйста. Если Демьян Аркадьич хотел бы причинить тебе вред, он бы уже приказал тебя обезвредить. Здесь безопасно. Я обещаю.
Я колебался. В её глазах было столько искренней уверенности, что на секунду я даже поверил в возможность собственной ошибки.
С другой стороны, даже если отдам автомат, это не сделает меня беззащитным. Мои способности Тёмного Лекаря — куда более грозное оружие, чем этот кусок железа. Несколько секунд контакта с любым живым существом — и оно превратится в пепел, а я получу достаточно энергии, чтобы разнести здесь всё к чертям.
— Хорошо, — кивнул я наконец, отдавая автомат сестре. — Но если он сделает хоть один неверный шаг…
— Не сделает, — твердо ответила Вита, забирая оружие. — Доверься мне.
Люди вокруг начали постепенно расходиться, возвращаясь к своим делам. Напряжение медленно покидало помещение, но внутри меня оно только нарастало. Рогов стоял спокойно, с лёгкой улыбкой на губах, словно ничего не произошло.
— Пройдёмте в мой кабинет, — сказал он, делая приглашающий жест. — Там нам будет удобнее поговорить.
Я последовал за ним через платформу к служебному помещению в дальнем конце станции. По пути Демьян Аркадьич кивал людям, здоровался с некоторыми, интересовался их делами. Со стороны это выглядело как обход территории заботливым руководителем, который знает каждого своего подопечного по имени.
Старушка с седыми волосами почтительно поклонилась ему, когда мы проходили мимо.
— Демьян Аркадьич, спасибо за лекарства, — сказала она дрожащим голосом. — Внучке вроде полегчало, но кашель всё ещё мучает бедняжку.
Рогов вдруг остановился и положил руку мне на плечо, отчего я едва сдержался, чтобы не врезать ему. Ненавижу, когда меня трогают без разрешения.
— А знаете, Мария Васильевна, у нас появился настоящий Целитель, — он указал на меня с таким видом, будто представлял какую-то редкость на выставке. — Это брат нашей Виталины. Уверен, он с радостью поможет вашей внучке справиться с простудой, прежде чем мы продолжим наш разговор.
Я бросил на него раздражённый взгляд. Играет роль доброго дяди, сука. Но девочка-то ни в чём не виновата, да и возможность попрактиковаться в обычном лечении никогда не помешает.
— Где ребёнок? — спросил я, стараясь не выдать своего раздражения.
Старушка указала на маленькую девочку лет шести, сидевшую на скамейке в стороне. Ребёнок выглядел бледным, время от времени сотрясаясь от приступов кашля.
