В висках застучала кровь, а в памяти всплыли все те ужасы, о которых мне рассказывали выжившие. Как Таня из Приморского говорила, что видела женщину, которая рыдала, но собственными руками душила своего сына, пока Рогов стоял рядом. Как эта женщина кричала и умоляла остановиться, но её тело не слушалось — руки продолжали сжиматься на тонкой шее подростка, а лицо застыло в беззвучном крике.
История Кати, жены нашего самого сильного Телекина — Вани. Хмурый рассказывал, как её несколько дней держали в плену и насиловали, а после убили и приковали к воротам базы «Немертвых». Когда она обратилась, её тело начало разлагаться — кожа посерела и обвисла, а глаза затянула белесая пленка. Ваню притащили силой, привязали к стулу и заставили смотреть на то, во что превратилась его жена. Он рвался на цепях, кричал, но ничего не мог сделать. А Рогов стоял рядом и спокойно объяснял, что так бывает с женщинами, которые осмеливаются прятаться в день, когда он выбирает себе «девочку на неделю». Ему было плевать, что Катя принадлежала другому — в мире этого больного Кукловода существовала только его воля.
Борода с пустыми глазами, послушно отрывающий голову своему лучшему другу, Мелкому, во время нашей засады. Кровь фонтаном била в небо, окрашивая асфальт в ржаво-алый цвет, пока парень ещё дёргался в предсмертных конвульсиях. А потом Борода пришёл в себя и увидел, что натворил. Его крик, нечеловеческий вой раненого зверя, до сих пор стоял у меня в ушах.
И так десятки, сотни изломанных судеб, о которых говорили выжившие. Деревня, которую «Немертвые» сравняли с землёй просто потому, что местные не поделились едой. Колонна беженцев, расстрелянная из пулемётов за попытку пройти через территорию Рогова без разрешения. Девочка, лет четырнадцати, с отсутствующим взглядом и синяками по всему телу, превратившаяся в игрушку «правой руки» Рогова.
Я помнил все эти истории, все жуткие слухи, которые всегда оказывались правдой. Помнил шепот выживших: «Лучше убейте сразу, только не отдавайте Кукловоду». Помнил рассказы тех редких счастливчиков из отряда Лисы, кому удалось вырваться из его ментального контроля — они говорили о пустоте внутри, словно их души выпотрошили, а тела наполнили ледяной жижей. Их дрожащие голоса, когда они описывали, как Рогов копался в их разуме, выуживая самые сокровенные страхи и желания, а потом использовал их как оружие.
А теперь эта тварь стояла прямо передо мной. Живая. Дышащая. В дорогой кожаной куртке и с выражением спокойной уверенности на лице. Человек, ради уничтожения которого я пожертвовал своей жизнью, теперь оказался в нескольких шагах. И что ещё хуже — рядом с ним стояла моя сестра, глядя на него с уважением и доверием, не подозревая, что находится в компании настоящего монстра.
— Ты! — слово вырвалось из горла хриплым рыком.
Рогов не двигался, рассматривая меня с каким-то странным, почти исследовательским интересом. Его глаза оставались спокойными, без тени страха или удивления. Словно встреча с человеком, направившим на него оружие, была для него обыденностью.
— Макар, ты что творишь⁈ — Вита метнулась ко мне, но я выставил руку, останавливая её.
— Не подходи! — крикнул я, не сводя взгляда с Рогова. — Ты не знаешь, кто он! Ты не представляешь, на что эта тварь способна!
Люди вокруг мгновенно напряглись. Бойцы вскинули оружие, целясь в меня. Я заметил, как один из них бесшумно зашёл за спину, готовясь к броску. Ситуация накалялась с каждой секундой, и только спокойный голос Рогова нарушил звенящую тишину.
— Знаете, — произнес он с неожиданной мягкостью, — в нашем новом мире так много страха и недоверия. Люди вынуждены видеть врагов во всех незнакомцах. Я не осуждаю вашу реакцию, молодой человек, но опустите, пожалуйста, оружие, а то можете кого-нибудь случайно поранить.
Его спокойствие перед дулом автомата было почти сверхъестественным. Ни капли страха, ни дрожи в голосе — лишь странное понимание в глазах, словно он видел меня насквозь.
— Демьян Аркадьич, отойдите, — один из бойцов начал выдвигаться вперёд, но Рогов остановил его плавным жестом.
— Не надо, Михаил, всё в порядке, — спокойно произнёс он. — Опустите оружие. Все.
— Но командир…
— Я сказал, опустите, — повторил Рогов, и его голос прозвучал с той самой стальной нотой, которую я так хорошо помнил по прошлой жизни. Именно этим тоном он отдавал приказы своим Немертвым, и те бросались выполнять их, как цепные псы. — Господин Волков не выстрелит. Верно, Макар?
Вита смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл немой вопрос: «Что происходит?».
— Не знаю, что на тебя нашло, — прошептала она, — но Демьян Аркадьич спас меня. Спас всех нас. Он… он хороший человек, Макар.
Эти слова из уст сестры звучали как насмешка. Рогов — хороший? Этот убийца, садист и монстр?
Но что-то в его поведении не вязалось с образом того Рогова, которого я знал. Нет того звериного оскала, нет безумной жажды власти в глазах. Этот человек держался спокойно, даже с достоинством, и совершенно не боялся смерти.
