— Убейте её! ОНА ЗАРАЖЕНА! — рычал знакомый голос Семёна, полный паники и ярости.
— Отвали от неё, придурок! — кричала Ника. — Ты совсем ебанулся⁈
— НЕ ПОДХОДИ, СУКА!
Звук удара, женский вскрик.
Я рванул дверь — заперто изнутри. Заколотил кулаком так, что кожа на костяшках лопнула:
— Откройте, блядь! Это Макар! НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙТЕ!
Новый грохот, звук разбивающегося стекла, чей-то истошный визг. Наконец щёлкнул замок, дверь распахнулась, и я увидел настоящий пиздец.
В центре аудитории развернулась жестокая потасовка. Семён и ещё двое здоровых парней — его дружки со спортфака — пытались пробиться к девушке, забившейся между партами в дальнем углу. Она прижимала к груди окровавленную руку и рыдала, умоляя не трогать её.
Ника вцепилась Семёна обеими руками, пытаясь оттащить назад. Её футболка была порвана, из разбитой губы текла кровь — видимо, уже получила. Лёха загораживал собой девушку, растопырив тощие руки. Его очки были разбиты, висели на одной дужке, нос кровоточил. Но упрямый ботаник не отступал, хотя против трёх качков у него не было ни единого шанса.
Вика стояла позади Семёна, визжа что-то про заразу и зомби. Её идеальная причёска растрепалась, в глазах плескалась истерика:
— Убейте её, пока не поздно! Она всех заразит! ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ ИЗ-ЗА НЕЁ!
Остальные студенты сбились в противоположном углу, не решаясь вмешаться. Кто-то снимал происходящее на телефон дрожащими руками.
— Какого хрена тут происходит? — рявкнул я, врываясь внутрь.
Все головы повернулись ко мне. Семён, тяжело дыша, ткнул пальцем в забившуюся девушку:
— Эта сука пришла пять минут назад вся в крови! Притащилась, когда тебя не было! Посмотри на её руку — она укушена! Надо убить её, пока не превратилась! Иначе она всех тут пожрёт!
Девушка подняла на меня полные слёз глаза. Она не знала меня, но в её взгляде читалась отчаянная мольба — как у загнанного животного, которое ищет хоть какой-то выход:
— Умоляю, скажите им! Это просто порез! Я показывала рану, но они не слушают! Они хотят меня убить!
Она протянула мне окровавленную руку, словно я был последней надеждой на спасение.
Семён попытался схватить её, но я встал между ними. Взял девушку за запястье, развернул руку к свету. На предплечье красовались три глубоких пореза с ровными краями. В самом глубоком всё ещё торчал небольшой осколок стекла, поблёскивающий в ране.
— Это порез от стекла, — твёрдо сказал я, вытаскивая осколок и показывая всем. — Видите? Ровные края, осколки в ране. Укус выглядит совершенно иначе — рваные края, следы зубов, отпечатки челюсти. Она не заражена.
— Да МНЕ ПОХУЙ! — взревел Семён, брызгая слюной. Вены на его шее вздулись, лицо побагровело. — Ты что, не понимаешь? В коридорах кровь этих тварей повсюду! Она с открытой раной бегала там! Зомбячья кровь стопудово попала в порезы! Она уже заражена, просто ещё не превратилась! Из-за этой суки мы все сдохнем!
— Она сразу прижала руку к себе, — попытался вклиниться Лёха, вытирая кровь из носа рукавом. — Порез был на внутренней стороне предплечья, она держала его прижатым к груди. Кровь туда не могла попасть!
— Завали ебло, очкарик! — один из дружков Семёна, бритый качок в майке, двинул Лёхе в плечо. — Тебя не спрашивают!
— Эй! — Ника вклинилась между ними. — А ну отвали от него, урод!
— Шлюха, ты мало получила? — качок замахнулся на неё.
В этот момент Семён резко развернулся к Алине. Та стояла у стены, всё ещё прижимая к себе собранное оружие. Не успела она даже пискнуть, как здоровяк одним движением выхватил у неё катану.
— НЕТ! — крикнул декан, вскидывая лук, но в тесной аудитории, заполненной людьми, выстрелить было невозможно.
— Я САМ РЕШУ ЭТУ ПРОБЛЕМУ! — заорал Семён, разворачиваясь к девушке.
Время словно замедлилось. Я видел, как Семён заносит катану над головой, его лицо искажено яростью и страхом. Видел, как Ника бросается ему под ноги, пытаясь сбить. Как Лёха закрывает собой девушку, хотя понимает, что это бесполезно. Как остальные студенты в ужасе шарахаются в стороны.
Семён взревел и бросился вперёд, отшвыривая Нику ногой. Девушка отлетела, ударилась спиной о парту. Лезвие катаны блеснуло в свете ламп, опускаясь на голову Лёхи.
Я действовал, не думая. Мышечная память пяти лет выживания сработала идеально. Шаг влево, уход с линии атаки. Моя катана уже была в движении — горизонтальный рез на уровне шеи, выверенный до миллиметра.
Лезвие вошло в плоть сбоку, прошло через позвонки с влажным хрустом. Я почувствовал, как сталь режет мышцы, перерубает артерии, крошит хрящи гортани. Катана вышла с другой стороны в фонтане крови.
Семён замер. Его катана выпала из разжавшихся пальцев, звякнув о пол. Глаза расширились от удивления и непонимания. Рот открылся, но вместо слов из горла вырвался влажный хрип и пузыри крови.
Потом его голова начала медленно сползать с плеч. Сначала появилась тонкая красная линия, затем она расширилась. Голова накренилась влево, держась только на тонкой полоске кожи, и наконец отделилась полностью. Она упала на пол с мокрым стуком, подпрыгнула и покатилась, оставляя кровавый след.
