Обезглавленное тело ещё секунду стояло вертикально. Из перерубленной шеи фонтаном била кровь — два мощных алых гейзера из сонных артерий. Кровь залила ближайшие парты, забрызгала потолок, окатила замерших в шоке дружков Семёна. Затем тело дёрнулось, колени подогнулись, и оно рухнуло вперёд, продолжая фонтанировать кровью.
В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Слышно было только, как кровь растекается по полу, капает с парт, стекает по стенам. Голова Семёна закатилась под парту, остановившись лицом вверх. Глаза всё ещё были открыты, в них застыло последнее выражение — удивление пополам с ужасом.
— Ты… ты убил его, — прошептала Вика, её голос дрожал. — Убийца!
— УБИЙЦА! — визг Вики ударил по ушам как сирена. — Ты убил его! УБИЛ!
И тут все как с цепи сорвались. Кто-то заорал как резаный, кто-то завыл, какой-то чувак просто рухнул на колени и блеванул прямо на пол. Одна из девчонок забилась в углу и начала раскачиваться взад-вперёд — будто пыталась стереть из памяти то, что только что увидела.
Бритоголовый качок из шестёрок Семёна попятился, размазывая по роже кровищу друга, которой его обдало, как из шланга. Его глаза остекленели, а нижняя губа ходила ходуном:
— Ты… ты его… одним махом… — его голос сорвался как у девчонки. — Ёбаный ты выродок… у него башка… как мяч…
Второй дружок, рыжий амбал с челюстью как у бульдога, побагровел от злости. Вены на лбу вздулись канатами, а ноздри раздувались, как у быка перед атакой. Он схватил ножку от сломанного стула и шагнул вперёд:
— Я тебе глотку вырву, падла! — прорычал он, брызжа слюной. — Сема правильно говорил, что ты псих ебанутый!
По аудитории пробежала волна — несколько парней сбились за спиной рыжего, хватая что под руку попадётся. Обломки парт, учебники, ремни с тяжелыми пряжками. В их глазах не просто злость — дикая ярость загнанных в угол зверей. Тот самый момент, когда люди перестают быть людьми и превращаются в стаю, готовую разорвать любого на части.
— Хватай его! — проорал кто-то из толпы. — Держи психа!
Рыжий дёрнулся вперёд, замахиваясь для удара, ну а я поднял катану, готовясь одним движением разрубить его башку. Прикинул на автомате: от макушки до паха — такой удар распополамит его как курицу на разделочной доске. Это непросто, но зато эффектно и точно впечатлит остальную толпу.
Боковым зрением заметил, как декан за спиной беззвучно натянул тетиву, выбирая, кому первому засадить стрелу в глаз. А слева мелькнула Алина, сжимающая нож обраткой, её тело напряглось, как у пантеры перед прыжком. В глазах ни капли страха — только холодный расчёт хищника, решающего, какую артерию перерезать первой.
— Да вы совсем с ума сошли⁈ — вдруг выкрикнула девушка, за которую мы заступились. — Этот урод хотел убить меня из-за обычного пореза!
— ЗАТКНИСЬ, ШЛЮХА! — взревел рыжий, делая шаг к ней. — Все видели, что ты заражена! А эти и сами все в крови, поэтому тоже наверняка заражены и рано или поздно превратятся! Я видел такое в фильмах! Кровь попадет на слизистую и все, человеку конец!
Толпа заволновалась сильнее. Я понял, что мы на грани массовой драки.
— ХВАТИТ! — мой голос рассёк воздух как хлыст. — Заткнулись все!
Может, это была сила тона, может, вид окровавленной катаны, или выражение моего лица, но аудитория внезапно затихла. Я медленно обвёл всех взглядом, будто выбирал следующую жертву.
— Я не стану извиняться за то, что снёс башку вашему дружку, — голос прозвучал обманчиво спокойно. — Этот долбоёб хотел зарезать девчонку с обычным порезом. А потом и всех, кто встал у него на пути. И если кто-то из вас не видит, что он конкретно ебанулся, то у вас у самих проблемы с кукухой.
Я указал катаной на растекающуюся по полу кровь Семёна:
— Я просто выбрал, кто сегодня останется жить — он или она. Не нравится мой выбор? Дверь там, — кивнул в сторону выхода. — Но учтите: мир, в который вы попали, уже не тот, где можно поплакаться мамочке. Здесь каждый может стать убийцей. Просто одни убивают, чтобы защитить других, а другие — потому что наложили от страха. И не дай бог вам повернуться спиной к такому вот обосравшемуся.
Рыжий оскалился, набычившись:
— Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому умирать?
— Я тот, кто знает, что будет дальше, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — И единственный в этой комнате, кто может вывести вас из этого ада живыми. Поверь мне, рыжий, некоторые выйдут, а некоторые сдохнут. И твоя судьба решается прямо сейчас.
Катана в моей руке словно сама потянулась в его сторону. Я знал, что могу снести ему башку быстрее, чем он успеет моргнуть. И, судя по тому, как он подался назад, он тоже это понял.
— У вас простой выбор, — продолжил я, оглядывая всех. — Идти со мной и, возможно, выжить. Или продолжать строить из себя крутых парней и подохнуть в ближайшие пару часов. Мне, в общем-то, похуй. Я-то выберусь в любом случае.
Я уже был готов к тому, что придётся прорубать путь наружу по трупам ещё нескольких студентов, когда вмешался декан.
