— Обычному человеку — да, — согласился я. — Но псионический организм работает по другим правилам. Мы можем переработать любое количество калорий без последствий. Главное — не жадничать, когда энергия уже восстановлена. Тогда вкус возвращается, и жрать масло становится так же противно, как и раньше.
Я потянулся, проверяя каждую мышцу. Никакой боли, никакого дискомфорта. Тело словно заново родилось — сильное, быстрое, полное энергии. Интерфейс в углу зрения мигал успокаивающими цифрами: «Здоровье: 89/100. Энергия: 78/100. Лекарь, уровень 1».
— Что творилось, пока я дрых? — спросил я, окончательно садясь на кровати и откидывая одеяло.
Гончий откинулся в кресле, усталость была написана на его лице крупными буквами. Глаза покраснели от недосыпа, щетина стала гуще — видно, что последние дни давались ему тяжело.
— Много всего, — он потёр переносицу. — Как только мы зачистили здание от мертвяков и устроили парочку диверсий на набережной, чтобы увести зомби в другую сторону, я посадил оставшихся гражданских в машины. Человек десять набралось — женщина с дочками, несколько мужиков, которые не пострадали в бою. Дал им стволы, объяснил маршрут, отправил в условленную точку.
— Сам не поехал?
Гончий покачал головой, встречаясь со мной взглядом:
— Не мог оставить тебя в таком состоянии — мы же друзья, в конце концов. Перевозить с такими ранениями было нельзя, так что я решил остаться здесь и подождать, пока у тебя появятся способности и раны затянутся сами собой. Ну если бы этого не случилось… — он тяжело вздохнул, — мне бы пришлось тебя добить. Не смог бы позволить старому другу бродить мертвым по улицам. Тем более с таким мощным потенциалом псионика. Думаю, ты поступил бы так же для меня, если бы была возможность.
— Спасибо, — коротко сказал я. — И ты прав. Я бы поступил так же.
В его словах не было сентиментальности — только суровая правда выживания, приправленная настоящей дружбой. Он рисковал жизнями десятка людей, чтобы дать мне шанс. И в то же время был готов пристрелить меня собственными руками, если бы этот шанс не сработал.
— Что-то ещё?
— Военные начали артиллерийские обстрелы, — Гончий встал и подошёл к окну, раздвинув жалюзи. — Бомбят самые заражённые районы. Видимо надеются зачистить город огнём, пока зараза окончательно не расползлась.
Я поднялся с кровати и присоединился к нему у окна, вглядываясь в открывшуюся панораму разрушений. Над горизонтом поднимались чёрные столбы дыма, окрашивая вечернее небо в грязно-серый цвет. Едкий запах гари просачивался даже сквозь закрытые окна. Вдалеке слышались глухие раскаты взрывов — один за другим, методично и безжалостно. Военные работали по графику, превращая целые районы в дымящиеся развалины.
— Только толку от этого никакого, — медленно протянул я, наблюдая, как очередной взрыв озарил горизонт оранжевой вспышкой.
— Да только всё хуже стало, — Гончий мрачно усмехнулся. — Обычные осколочные снаряды против мертвяков бесполезны. Оторвёшь руку-ногу, а они всё равно ползут. Контузия им не страшна, болевой шок тоже. А большинство зомби прячется в зданиях: в квартирах, офисах, подвалах. Чтобы все эти коробки снести, понадобится половина арсенала страны. Зато выжившие теперь сидят без крыши над головой и убивают друг друга от отчаяния.
Я потёр подбородок, вспоминая прошлую жизнь:
— Помочь могли бы только напалм или фосфорные бомбы, чтобы выжечь к чёртовой матери всё подряд. Но поначалу военные ещё пытались беречь выживших, думали, что можно обойтись точечными ударами. А когда поняли, что это не работает… было уже поздно. Мертвяков стало слишком много, и они начали мутировать.
Я нахмурился, обдумывая информацию. Классический сценарий: военные пытаются решить проблему грубой силой и этим только усугубляют ситуацию.
Тем временем Гончий продолжил:
— Но самое хреновое, что на улицах начали появляться зомби-псионики.
— Блядь, — выдохнул я. — Так рано? В прошлый раз они появились только через неделю.
— Всё ускорилось, — подтвердил Гончий. — И если такими темпами пойдёт дальше, через пару дней из города будет уже не выбраться.
Мы помолчали, глядя на дымящийся горизонт. Алина сидела в углу, внимательно слушая наш разговор. Её лицо было напряжённым, но она не перебивала.
— Планы на завтра? — спросил я.
— Поеду за своими людьми, — Гончий отошёл от окна. — Нужно укреплять гарнизон, пока не поздно. Собирать выживших, создавать защищённую зону.
Он замолчал, явно что-то обдумывая, потом тяжело вздохнул:
— Хотел бы помочь тебе найти Виталину, но… мне нужно спасти как можно больше людей. А им понадобится кто-то, кто помнит прошлые ошибки и сможет правильно организовать оборону. Ты же понимаешь.
Я молча кивнул.
— Советую поспать и окончательно восстановиться, — Гончий направился к двери. — На рассвете выдвигаемся в разные стороны. Машины подготовлены, припасы тоже. Ты — на Академическую, я — к базе.
— Договорились, — я потянулся, чувствуя приятную усталость. — Встретимся, когда дела решим.
