Я сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Воздух вокруг синекожего как будто стал плотнее, тяжелее. Дышать становилось труднее.
Хотя чему я удивляюсь? Я же сам понимал, что за моим возвращением в прошлое кто-то стоит. Так почему не представители другой расы? Конечно, быть избранным каким-нибудь богом было бы покруче. Но приходится работать с тем, что есть.
— Зачем мне это знать? — с трудом выдавил я. — Что ты от меня хочешь?
— Чтобы в этот раз ты выбрал другой путь, — его голос стал серьёзнее, но насмешливые нотки никуда не делись. — Когда получишь способности, не повторяй прежних ошибок и иди путем Тёмного Лекаря.
Его слова ударили меня как обухом по башке.
— Нет, — твёрдо сказал я, качая головой. — Тёмные Лекари всегда находятся на грани срыва. Их способности требуют слишком больших жертв. Причём не только мертвецов, но и живых людей.
Я видел, на что способны эти ублюдки. Они высасывали жизненную силу из других, чтобы усилить себя. Лечили одних за счёт убийства других. Превращали исцеление в пытку, а врачевание — в некромантию. Их прикосновение могло как исцелить смертельную рану, так и за секунду состарить человека на десятки лет. Они питались болью, страданием, смертью. И чем сильнее становились, тем больше им требовалось этой тёмной энергии.
Я помнил одного такого, которого встретил в четвёртый год апокалипсиса. Наши прозвали его Чумой. Когда-то он был обычным врачом, спасал людей в больнице. Но когда получил способности, что-то сломалось в его голове. Он начал экспериментировать, пытаясь найти способ усилить свой дар. И нашёл. Только цена оказалась слишком высокой.
К тому времени, когда я его встретил, Чума уже не был человеком. Его тело было изуродовано собственными экспериментами — кожа покрыта язвами и нарывами, пальцы превратились в когти, а из глаз сочился гной. Но силы у него было, как у десятка обычных Лекарей. Он мог убить одним прикосновением или воскресить труп. Мог превратить здорового человека в зомби или наоборот — вернуть разум обращённому мертвецу.
Но за каждое такое «чудо» он требовал плату. Жизни. Много жизней.
В конце концов, его пришлось убить. Целой группой псиоников. И даже тогда он едва не вынес нас всех.
— Зачем мне это всё? — спросил я, глядя синекожему прямо в глаза. — И какая тебе выгода? Что ты получишь, если я стану одним из этих монстров?
Синекожий уклончиво пожал плечами. Движение было слишком человеческим для его нечеловеческого облика.
— Придёт время — всё узнаешь. А пока что просто поверь: это единственный способ избежать прежней участи, — он кивнул в сторону моего мёртвого двойника. — Обычный путь Лекаря привёл тебя сюда. К смерти и поражению. Может, стоит попробовать что-то другое?
— Нет, — отрезал я. — Со своими тёмными способностями можешь идти к кому-нибудь другому. Я видел, во что превращаются Тёмные Лекари и точно не пойду этим путём. Лучше сдохну, как в прошлый раз, чем стану таким чудовищем.
Существо усмехнулось, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.
— Не торопись с решениями, Макар, — его голос стал ниже, — В жизни бывает всякое. Особенно в той жизни, в которую ты направляешься. Возможно, настанет момент, когда тебе придётся выбирать между смертью близких и тёмным путём. И тогда мы посмотрим, насколько принципиальным ты останешься.
Его слова прозвучали не как угроза, а скорее как пророчество. Как будто он знал что-то, чего не знал я. Что-то о моём будущем, о том, что ждёт меня в этой новой жизни.
Он поднял руку, готовясь щёлкнуть пальцами. Его пальцы были длиннее человеческих, с острыми ногтями, больше похожими на когти.
— Мы ещё увидимся, Макар Волков, — произнёс он. — Очень скоро. И тогда ты вспомнишь мои слова.
Щелчок. Звук прозвучал неестественно громко, как раскат грома. И мир растворился в пелене, унося с собой разрушенный НИИ, моего мёртвого двойника и синекожего незнакомца.
Я резко открыл глаза и увидел знакомый потолок бизнес-центра. Алина сидела рядом, держа меня за руку. Её пальцы были холодными и дрожали. Щёки блестели от слёз, которые она явно пыталась сдержать.
— Ну наконец-то очнулся, — облегчённо выдохнул Гончий, оказавшийся с другой стороны. — А мы уж подумали, что потеряли тебя. Двое суток провалялся без сознания, симулянт.
Двое суток? Мне казалось, что я провёл в том видении всего несколько минут.
Попытался пошевелиться — острая боль пронзила спину. Тело было туго перемотано бинтами, но даже через них чувствовалось, что раны заживают слишком быстро. Кожа зудела и покалывала, будто под ней что-то шевелилось.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Алина, сжимая мою руку сильнее.
— Как будто меня переехал танк, — честно ответил я, пытаясь сесть.
— Не напрягайся, — Гончий положил руку мне на плечо. — Пули прошли насквозь, но задели несколько рёбер. Одна чуть не зацепила лёгкое. Тебе очень сильно повезло.
Полагаю, что дело совершенно не в везении. Я уставился в стену напротив, чувствую прилив радостного возбуждения.
— Что такое? — встревожилась Алина, заметив мой взгляд. — Что-то не так?
