Нет. Смерть императора не должна быть такой. Он должен уйти из жизни, сидя на троне в лавровом венке, в окружении молодых девочек и толпы обожателей. Келлер много раз обманывал смерть, кладя на поднимающуюся чашу весов пачки денег и склоняя зыбкое колебание механизма в свою сторону. И теперь он тоже не собирается сидеть сложа руки. Пусть здесь умрут все, но он выживет. Если надо, собственноручно убьет и съест последнего соседа, если выйдет из строя пищевой генератор. Говорят, что человечина сладкая и нежная на вкус. Тем лучше, не придется давиться. Главное выжить и пережить все неприятности.
Келлер передернул плечами, потер начавшие холодеть тонкие пальцы. Изо рта вырвалось облачко горячего пара. Все-таки здесь холодно. Надо скорее найти хоть что-то, что позволит решить возникшую большую проблему. Он усмехнулся про себя: что верно, то верно, проблема действительно большая, полтора двойных центнера. Но, как говорится, если хочешь решить большую проблему – разбей ее на несколько маленьких.
– Черт! – Правая нога наступила в глубокую лужу. И как он ее не заметил?
Тис посмотрел под ноги. Голый строительный бетон. Не выровненная поверхность образовывала в нескольких местах углубления. И в одном из них сейчас стояла вода.
Продолжая ругаться, Келлер вытащил промокшую ногу. Нагнулся. К небольшому водохранилищу тянулась извивающаяся дорожка ручейка. И тут он услышал его.
Звук падающих капель. Ритмичный. Тихий. Не суливший в этом месте ничего хорошего.
Черт тебя подери, Ваплин! Жаль, что до тебя уже не добраться, маленький, ни на что не годный гаденыш, кинувший всех здесь на произвол судьбы! Ты бы ответил сейчас великому и ужасному господину Келлеру за все!
Проблемы появились уже с приходом зимы, выдавшейся в этом году на удивление снежной, а затем и морозной. Словно здешняя природа решила показать незваным гостям, что их появлению здесь не рад никто и что оскверненная постройками долина не останется неотомщенной. Что было тому виной – ошибка метеорологических служб, причуды климата или слепое стечение обстоятельств – неизвестно, но со второй середины декабря дом был просто-напросто погребен под обрушившимся на эту местность снегом. Казавшийся нескончаемым, он валил с неба белой стеной на протяжении нескольких дней, залепляя окна, заваливая входные двери и сглаживая все вокруг до состояния ровной, укрытой белым одеялом поверхности.
Через несколько дней снегопад начал стихать, и сидевшие взаперти люди потребовали от Густава решения вопроса о возникших перебоях со связью. Тот плохо себя чувствовал, идти на улицу не желал и всеми силами пытался отделаться пустыми увещеваниями.
– Миссис Юнассон, я более чем уверен, что проблемы со связью обусловлены плохой погодой. – Густав смотрел на разгневанную женщину красными, блестящими глазами. – Как только снег перестанет идти, мы получим сигнал от спутника. Давайте дождемся утра.
– Никакого утра! Немедленно! Сейчас! – Визг болезненно хлестнул по барабанным перепонкам, ставшим в последнее время невероятно чувствительными к громким звукам. Лицо миссис Юнассон побагровело, принимая синюшный оттенок. – До меня каким-то чудом дошло письмо из моей компании! Товар стоит на границе уже третьи сутки! Мне необходимо связаться с отделом менеджмента! Кто оплатит убытки из-за простоя груза? Ваша компания? Или, может быть, лично вы, мистер Ваплин? Если дело только в погоде, то это ваше счастье! Но я настаиваю, чтобы вы пошли и проверили станцию! Вдруг с ней что-то не так?
Пришлось побороть отвращение к этой толстухе, подобострастно улыбнуться и заверить, что она абсолютно права, стараясь не думать о том, что в случае реальной неисправности он не имеет ни малейшего понятия о том, что делать. Оставалось разве что молиться всем подряд, чтобы это была действительно проблема из-за погоды. Хотя как узнать, что сломалась именно станция, Густав тоже не представлял.
Под подозрительным взглядом «миссис Паркинсон» он подошел к входной двери. Фотодатчик среагировал без проблем. Дверь открылась, и Густав увидел перед собой белый, мокрый, пронизанный холодными порывами ветра ад. Летящие наискось крупные хлопья снега мгновенно забивали глаза, нос, рот. Стекали таящими капельками по лицу, оседали на бровях. Густав провел ладонью по глазам, пытаясь снова посмотреть вдаль. Станция виднелась впереди серым размытым пятном, а между ней и входом лежал доходящий до груди белый снег. Мокрый и плотный.