– Мы с супругой рады слышать эти новости. Займитесь теперь станцией. Нам необходима связь с внешним миром.
«Мне тоже», – вздохнул про себя Густав.
– Да, сэр. Позвольте мне привести себя в порядок, и после завтрака я сразу же приступлю к исполнению своих прямых обязанностей.
Улыбка у него вышла жалкой, похожей на оскал загнанного в угол зверя.
Когда супружеская чета наконец соизволила покинуть его пропахшую потом комнату, Густав, опираясь обеими руками о кровать, с трудом поднялся. Борясь с мышечной болью, слабостью и головокружением, шатающейся, неуверенной походкой он подошел к зеркалу. Из зазеркалья на него посмотрел двойник, и выглядел он на редкость паршиво. Изможденное и, казалось, похудевшее за одни сутки тело покрывала пугающая пятнистая сыпь. Сердце глухо стукнуло и часто забилось.
Он болен.
Одна из лампочек над головой с громким хлопком разлетелась вдребезги. Потолочное перекрытие располагалось так близко, что лысину осыпало осколками. Часть подвала моментально погрузилась в темноту, усилившуюся из-за пляшущих в глазах белых пятен. Перед своей смертью электрический прибор устроил короткое и яркое световое шоу, резанувшее по незащищенным глазам Келлера. Тот чертыхнулся, замер и несколько раз зажмурился, чтобы глаза снова начали различать хоть что-то в этом чертовом подвале. Пусть цокольный этаж и был полупустым, но споткнуться обо что-то лежащее на полу или приставленное к стене, упасть и сломать себе руку, ребра, шею или ногу – дело нескольких секунд.
Откуда-то донесся тихий, но отчетливый звук. Слева и сзади. Несмотря на почтенный возраст, проблем со слухом Келлер не имел. Этот звук ему точно не померещился, и его издавало живое существо.
Келлер повернулся, стараясь рассмотреть в темноте того, кто мог бы издать этот звук. Потом достал из кармана сотовый телефон и включил фонарик. Свет вспыхнул, и Тис направил его луч в ту сторону, откуда раздался настороживший его звук, понимая, что, скорее всего, там уже будет пусто. Если кто-то привык передвигаться в темноте, он постарается как можно скорее уйти от света. Надо держать фонарик все время включенным. Это позволит быстрее закончить поиски. Среди этих ящиков и мешков с коробками наверняка должны быть топор или пила! Келлер еще раз направил луч света в сторону источника звука. Пусто и тихо.
Что-то до боли знакомое было в этом звуке, такое простое и обычное. Встречающееся в повседневной жизни в самых различных местах, но погребенное где-то на складе памяти, много лет назад, за гулом деловых встреч и шумом винтов частного самолета.
В то утро Ваплин ушел к станции. Появился он только к вечеру, еле переставляя ноги, и выглядел, как последний кусок дерьма. Сотовая связь и интернет появились за час до его прихода, поэтому на служащего фирмы особого внимания никто не обратил. Напомнили только, чтобы он связался с городом для уточнения времени прибытия груза. Автоматика пищевого генератора грозилась через два дня полностью перейти на стандартный пищевой рацион. Он был снабжен необходимым количеством калорий, белков, углеводов и жиров, но его цвет и вкус… Да и запасы элитного алкоголя подходили к концу. Слишком скучным оказалось ожидание конца Катастрофы.
Высказавшийся на этот счет Мюллер, проходя мимо с пустым бокалом, легонько похлопал Матса по плечу, и тот упал. Рухнул, не успев выставить руки для смягчения удара. Раздался ужасный звук удара головой о пол. Лязгнули челюсти. Глаза закатились.
Мюллер в испуге отскочил в сторону.
– Мистер Ваплин! Мистер Ваплин, что с вами?!
Мужчина заозирался по сторонам. Рядом стояли Юнассоны, Николь и Тис Келлер. На их лицах тоже отражались недоумение и страх.
Ленц наклонился к лежащему без сознания Ваплину и осторожно потряс его за плечо.
– Мистер Ваплин, вы меня слышите? Очнитесь! Мистер Ваплин!
– Может, стоит его перевернуть? – Николь неуверенно просеменила на каблуках к Ваплину. – На спину.
– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой Келлер. – Я слышал, что так можно задохнуться. Пусть остается как есть. Лучше дождаться, когда сам очнется. Связь появилась, надо связаться с городом. Там должен быть врач.
– Матс, черт тебя подери! – Мюллер начал снова трясти Ваплина. – Просыпайся!
Поборовшая страх Николь наклонилась над бесчувственным телом и начала тормошить Ваплина за руку. Мюллер, забыв о пострадавшем, молча смотрел на спрятанную в декольте грудь красавицы, покачивающуюся в такт ее движениям.
Наконец Ваплин слабо застонал и приоткрыл глаза. Обрадованный Мюллер махнул рукой Юнассону, и они вдвоем, перевернув Матса на спину, постарались его усадить. Но ставшее неожиданно тяжелым тело не желало принимать предлагаемое ему положение. Ваплина уложили на спину, и все столпились вокруг него. С лестницы спустилась миссис Петерссон, разбуженная поднявшимся в холле шумом.
– Как вы себя чувствуете, Матс? – спросила Седерберг. – Вы нас всех так напугали!
– Что случилось? – сухо задал вопрос Келлер.