– Я не чувствую ног, – тихим, испуганным голосом ответил Ваплин. – Они просто отказали. Перестали слушаться. Я их не чувствую! – Он в отчаянии переводил взгляд с одного лица на другое. – Что со мной?
– Может быть, вы просто сильно устали? – Николь изобразила сочувствие. – Вам надо отдохнуть. Бартли, Ленц, давайте отнесем мистера Ваплина в его комнату.
Первая попытка оказалась неудачной: промокшая куртка выскальзывала из рук, и осуществить надежный захват никак не выходило. Мюллер резким движением стащил куртку через голову Ваплина вместе с прилипшими к ней другими элементами одежды. Несколько мгновений он смотрел на обнаженную спину Матса, а затем с криком, полным ужаса, отскочил в сторону.
– Он больной! – Мюллер трясущейся рукой указывал на Ваплина.
Стоявшие возле него люди бросились в стороны.
– Черт бы тебя побрал, Ленц! – Келлер с перекошенным злобой лицом уставился на Мюллера. – Ты уверен?
– Он весь в пятнах! Посмотри сам!
– Нет уж, спасибо, – мотнул головой Келлер.
– Что же нам делать? – Миссис Юнассон, заломив руки и дрожа всем телом, причитала в стороне. – Не подходи ко мне! – закричала она на мужа, направившегося к ней. – Ты трогал его руками! Стой на месте!
Остальные отхлынули как можно дальше от Юнассона, Мюллера и Седерберг.
– Господин Келлер, что нам делать? – дрожащим голосом повторила вопрос Николь.
– Нужно избавиться от него. – Тис с отвращением посмотрел на Ваплина.
– Что?! – закричал тот. – В каком смысле?
– В прямом. Нужно вышвырнуть его из дома, пока он всех нас не заразил.
– Я не болен! – собрав остатки сил, истошно закричал Матс.
– Почему у тебя тогда отказали ноги? – Келлер вперился взглядом в побледневшее лицо Ваплина. – Сколько времени ты ходишь с пятнами, сученыш?
– Я не знаю!
– Заткнись! – Келлер отвернулся, по-видимому, уже решив все и за всех.
– Может, его отнести в комнату? – тихо спросила Седерберг.
– Разве что в вашу, – огрызнулся Келлер. – Если вам так его жалко, можете последовать на улицу вслед за ним.
– Мисс Седерберг! – закричал Ваплин, пытаясь ухватить последний шанс на спасение. – Умоляю вас! Скажите ему!
– Он опасен. Никто не знает, что это за пятна и чем он заболел. Вам, мисс Седерберг, нужно надеяться, что эта дрянь не передается при прикосновениях. Так же, как господам Юнассону и Мюллеру. А остальным – молиться, чтобы она не передавалась по воздуху. – Келлер обвел взглядом притихших соседей. – Кто-то хочет возразить?
– А кто его отнесет на улицу? – спросила молчавшая до сих пор Петерссон.
– Как кто? – Келлер поднял брови. – Бартли и Ленц, я считаю. Они уже трогали его и могли запросто подцепить от него заразу. Зачем нам рисковать? Советую вам, господа, отнести его подальше. Чтобы он не дополз обратно до дома.
– Не надо! – закричал Ваплин, когда его подняли за руки, за ноги и потащили в сторону выхода. – Не надо!
Его истошные вопли перешли в плач, который еще можно было разобрать за закрывшейся дверью.
– Долго еще он будет кричать? – Миссис Юнассон, коротавшая время после ужина в холле, посмотрела в сторону окна. Снаружи все еще доносился слабый, но хорошо различимый плач и крики человека. – Он разве не должен был уже замерзнуть?
– Да кто его знает! – пожал плечами Келлер. – Тихо! – Он поднял руку вверх, прислушиваясь к чему-то. И потом, подойдя к окну, стал пристально вглядываться в черноту ночи.
– Что там еще? – оживилась миссис Юнассон. – Из города едут припасы? Мы так и не связались с компанией-поставщиком! Кто теперь этим будет заниматься?
– Да заткнись ты! – зашипел на нее Келлер.
– Что вы себе позволяете?! – Миссис Юнассон вскочила со своего места, в поисках поддержки бросив взгляд на сидевшую рядом Петерссон. – Я не позволю…
Конец фразы она произнести не успела. За окном раздался одинокий вой зверя. Миссис Юнассон замела на месте, закрыв рот руками. Вой повторился. На этот раз уже гораздо ближе. Ему ответил еще один. И еще.
– Господи Иисусе всемогущий! – прошептала женщина, подбегая к окну. Какое-то время она молча всматривалась в непроглядную тьму. В свете наружного фонаря изредка падающие на землю снежинки казались крошечными огоньками. Несколько раз ей померещилось, что среди них вспыхивали желтым огнем глаза каких-то зверей.
– Кто это может быть?
– Волки. Или собаки, – пожал плечами Келлер. – Других вариантов нет.
В темноте раздалось рычание, лай, а потом дикий человеческий крик. Вскоре эти звуки смешались вместе, создавая жуткую и отвратительную какофонию безумной боли и животной ярости.
– Ничего не видно! – посетовала миссис Юнассон.
Звуки звериной расправы смолкли только через пять минут. Теперь было слышно только тихое рычание да периодически возникающий визг деливших добычу хищников.
С того дня, несмотря на восстановленную связь, достучаться до города ни разу не удалось. Найденные в комнате Ваплина номера оказались бесполезными, словно с его смертью оборвались все связующие каналы.