Глядя на то, что творится с собакой, Морозов торопливо вытащил из оружия полупустой магазин и, достав из подсумка запасную обойму, вогнал ее в пистолет. Если уж такая зверюга боится, то что же там такое?!
Высокая трава на границе проплешины с противоположной стороны от них разошлась в стороны. Зевс, продолжая лаять, неуклюже попятился, еще больше прячась за лейтенанта. Вытянутые руки последнего, сжимавшие пистолет, непроизвольно опустились.
На открытое место вышел человек. Буквально на пару мгновений он замер, пристально глядя на Морозова и пса. А затем двинулся прямо на них.
Не мигая.
До лейтенанта только сейчас дошло, что необычного было в облике появившегося незнакомца. Морозов видел его глаза! Человек двигался вне помещения без защитных очков и фильтра, защищавших слабые места от проникновения инфекции. У него и перчаток не было на руках. И, судя по спокойному выражению лица, его это нисколько не смущало! Что за дьявольщина?!
– Господи Иисусе, спаси и сохрани!
Незнакомец приближался к нему, не обращая внимания на истошно лающую собаку, словно находящееся на грани отчаяния животное и вооруженный человек не представляли для него никакой угрозы. Как и зараженная бактериями атмосфера.
Зевс бросился в атаку первым, намереваясь вцепиться в противника, повалить его на землю и разорвать. Незнакомец выбросил руку вперед. Тускло блеснул металл. Из короткоствольного автомата, являвшегося как будто продолжением руки, вырвался огонь, раздался треск выстрелов. Зевс отчаянно взвизгнул, изогнулся в начавшемся прыжке и упал на землю.
Пули прошили грудную клетку незнакомца. Морозов успел сделать четыре выстрела по врагу, прежде чем тот повернул голову в его сторону и нацелил свое страшное оружие на лейтенанта.
Два элитных воина ОБЗ из его личной гвардии синхронным стуком ног и опущенных на пол прикладов винтовок обозначали окончание сопровождения. Стоявшая по бокам двери в каземат вторая пара гвардейцев вытянулась по стойке смирно. Один из них открыл дверь, и Верховный инквизитор вошел внутрь.
За дверью располагалась камера дезинфекции, и пришлось, встав в оскорбительную для любого христианина позу с распростертыми, будто на кресте, руками, терпеливо ждать окончания процесса очистки верхней одежды. После этого инструкцией разрешалось снять очки, перчатки и лицевой фильтр, так же, как и уличное облачение. Различие с входом в обычный дом заключалось лишь в степени и надежности очистки. Здесь, на территории Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, после очистки можно было не беспокоиться о том, что по окончании процесса нужно что-то доделывать самому. Простым жителям подобная технология из-за ее дороговизны была недоступна. В Лавру была вывезена большая часть электроники и техники прошлой эпохи, на основе которой и удалось добиться столь высокого результата. Последующие копии дезинсекционного оборудования делались уже местными силами и средствами, так сказать, по образу и подобию. И это было, по меньшей мере, символично. Как созданный по образу Господа Бога первый человек, оказавшийся в итоге недостойным своего оригинала. Впавший в грех и взрастивший греховное потомство, отвернувшееся от любящего родителя и дошедшее до первого убийства.
Внутренние датчики камеры дезинфекции, считав параметры внутренней среды, зажгли зеленый индикатор. Дверь на противоположной стороне открылась, и Верховный продолжил свой путь. В первое время он предпочитал снимать лицевой фильтр, но три года назад вынужден был отказаться от этой идеи, признав свою ошибку. Слишком добрым выглядело его лицо. Оно не внушало должного страха. Глядя на него, враги веры не испытывали моментального желания провалиться сквозь землю от страха. Оставаясь же в уличном облачении, можно показать свое превосходство. Человек не сумеет установить контакт и потеряет уверенность, разговаривая с собеседником, прячущим не только глаза, но и все лицо. Особенно если у него самого лицо открыто и хорошо читаемо. Сразу становится понятно, кто здесь всемогущий хозяин, а кто беззащитен перед справедливым судом инквизиции. Вот почему все отряды ОБЗ уже много десятилетий носят шлемы, напоминающие клювы птиц, с красными стеклами окуляров. Наподобие тех, что в стародавние времена носили врачи, встававшие на пути распространения смертельной заразы. Непонятно почему, но именно такая форма боевого шлема вызывала у людей панику и страх.
– Верховный. – Смотритель раболепно склонился в поклоне, хватая для бесконтактного ритуального поцелуя протянутую руку инквизитора. – Прошу за мной. Сюда. Сюда, хозяин. – Пораженный болезнью, безжалостно и неуклонно деформирующей скелет бедняги, смотритель казематов торопливо заковылял впереди Верховного. Живший здесь, казалось, целую вечность, он обладал двумя незаменимыми качествами: никогда не говорил лишнего в силу того, что вообще крайне мало говорил, и располагал удивительным багажом знаний, так как обитал в этих подвалах еще до смены власти Монастыря, Скита или той же Лавры, одинаково ценивших его работоспособность.