Пришлось принять протянутую ладонь и медленно опуститься на одеяло. Я опасалась, что если это сделаю быстро, то просто сломаюсь на части. Скинув сапожки, я вопросительно, не понимая, что делать дальше, глянула на Харана. Мужчина, едва различимый в темноте, кивнул в сторону стены.
– Туда. Укладывайтесь.
Горло сжало спазмом, и еще немного и я вот-вот перестала бы дышать от переживаний и ужаса. Но все равно отползла к стене, устроившись на спине и глядя в темноту потолка едва рассеиваемую светом пары фонарей, что стояли у «костра». Мгновение, и сверху накинули одеяло. Харан чуть поерзал, прежде чем через меня оказалась перекинута большая и тяжелая рука. Я вздрогнула, словно не ожидала подобного, а Харан тяжело вздохнул. Запустив руку дальше, под ребра, он неожиданно легко повернул меня набок, прижимая к себе. Меня мелко потряхивало, и никак не удавалось с этим справиться.
– Успокойтесь и постарайтесь расслабиться. Иначе будете еще долго дрожать от холода, – едва слышно прозвучало над головой, шевеля волосы.
– Угу, – недовольно буркнула, не представляя, куда деть ладони. Как ни положи, они везде касались кожи мужчины.
Прошло еще несколько долгих-долгих, мучительных мгновений, и Харан, не вынеся, то ли моего упрямства, то ли нерешительности, поймал ладони и притянул к своей груди, зажав между нами. От пальцев тут же вверх пошла теплая волна, но словно бы запнулась о какой-то барьер и замерла, так и не добравшись даже до локтей.
– Ваши ноги не чувствуются через чулки, – с каким-то глубинным рычанием проговорил он, и я заметила, что сияние в темных глазах, что иногда мне мерещилось, стало сильнее. Харан смотрел со странным выражением лица, в котором проскальзывала злость. Или что-то весьма похожее. – Так ничего не получится.
Я едва не застонала в голос. Вот только возразить мне было нечего. Рывком вывернулась из ослабевших объятий и решительным движением стянула длинные шерстяные чулки, стараясь несильно задирать юбку, несмотря на темноту. А затем так же резко рухнула обратно, только благодаря внимательности Харана не ударившись головой о жесткий пол. Боялась, что если еще немного помедлю, то просто с воплями убегу, игнорируя наступающую ночь и холод.
– Осторожнее, Милора, – кажется, мужчина впервые обратился ко мне без всяких, подобающих приставок. Поймав эту мысль, я тихо фыркнула. Ну да, я лежу с ним под одним одеялом. Кажется, всякие велеречивые обращения с этого момента перестают быть актуальны. Харан и так держал эту дистанцию куда более уверенно, чем Терн и Рубер. – Я могу помочь тебе согреться, но лечить травмы черепа… это вне моих талантов.
Он тоже улыбался. Я чувствовала это по сменившемуся тембру голоса. Тот стал мягче, спокойнее, словно мы не лежали в пещере где-то между небом и землей, занесенные снегом.
– Иди сюда. И расслабься уже, – в этот раз меня обняли аккуратнее, словно Харан чувствовал снедавшее меня смятение. Повернулась я к нему уже сама, без понуканий и напоминаний, уместив ладони поверх мерно стучавшего сердца. А через мгновение почувствовала, как вверх поползла юбка и совсем перестала дышать. – Эти твои тряпки…
Харан недоговорил, а я замерла, как змея перед флейтой. А огненная ладонь все скользила, пока не замерла на холодном бедре.
**
Какое-то время мы так и лежали молча. Харан, словно к чему-то прислушивался, а я просто боялась пошевелиться, чтоб не спровоцировать лишних поползновения со стороны горячих мужских ладоней. Со стороны «очага» доносились приглушенные мужские голоса и смех, тихий скрежет натачиваемого клинка. Я знала, что это успокаивает Терна, и великан при любом удобном случае начинает править лезвие то специальным камнем, то замшевой тряпкой, смотря, насколько неровной ему казалась кромка.
– Что-то так у нас не работает, – коснувшись щекой моего холодного носа, буркнул Харан, и нас вдруг накрыло одеялом с головой. Сразу стало значительно теплее. И интимнее. Я почти ничего не видела, кроме едва заметных искр в мужских глазах, и дыхание из-за этого стало звучать громче. А еще в нос тонкой струйкой скользнул терпкий запах мужского пота. Это была не вонь давно немытого тела, а многогранный запах, крепкий, как южный табак. Так мог пахнуть только сильный и здоровый человек. В нем ощущались яркие нотки апельсина и что-то темное, словно горький шоколад.
Я словно купалась в этом запахе, цепляющемся к коже со всех сторон. И это было невыносимо. Слишком остро. Слишком близко. Раскрыв рот, чтобы как-то уменьшить воздействие, я пыталась тихо дышать. Только это не сработало. Аромат был слишком насыщенным, близким. Я буквально почувствовала его вкус на губах, на языке, и резко выдохнула от странного, дикого желания коснуться смуглой кожи Харана и попробовать ее на вкус. Мне было жизненно необходимо узнать, какая она на самом деле. Сердце, растревоженное несвоевременными и абсолютно неуместными мыслями, ускорилось, тревожно стуча по ребрам.