– Какая ты чувственная, – просипел Харан, и ладонь на бедре сжалась, заставляя непривычно трепетать все тело. А потом рука вдруг двинулась. Скользнув между нами, пальцы мужчины принялись быстро расстегивать большие пуговицы на моей куртке, следя за мной своими поблескивающими глазами.
Я не дышала, не шевелилась, и страшась, и желая того, что произойдет дальше. Если бы меня так крепко не держали, не позволяя выскользнуть, то я бы с воплями унеслась прочь. Просто потому, что мне очень уж сильно нравились те ощущения, теплые, томительные и полные расслабляющей неги, что поднимались откуда-то из неведомых глубин тела.
Скользнув под полу куртки, Харан полез под шерстяную рубашку, выдернув ее из-под пояса юбки, так же спокойно скользнул ладонью под короткую шелковую нижнюю сорочку и замер, коснувшись нижних ребер.
– И здесь холодная, – через мгновение выругался мужчина через зубы, а затем все изменилось. Сам воздух между нами словно загустел. Чужие руки стали смелее, найдя застежку на поясе, прямо так, под одеялом стягивая с меня и юбку, и куртку. Не слушая тихих протестов, не обращая внимания на мои ладони, что пытались удержать эти такие важные, но совершенно ненужные тряпки.
– Не нужно, – тихо шептала, боясь подать голос громче. Меньше всего мне нужны были свидетели моего позора.
– Только эти тряпки сниму. Ничего больше. Никогда еще я не раздевал женщину с таким трудом, – хмыкнул Харан, не пытаясь избавить меня от коротких панталон и нижней сорочки. Быстрые и неугомонные руки замерли, перестав сдирать с меня одежду.
Каким-то образом я оказалась прижата спиной к мужской горячей груди. Холодные ноги попали в плен чужих ног, от которых тут же принялись напитываться теплом. Виска касалось горячее дыхание, запах становился головокружительно-невыносимым, а от руки, что обжигала через тонкий шелк на животе, хотелось держаться как можно дальше. Харан обволакивал меня своим присутствием, и я чувствовала, как начинаю растворяться в его запахе, в самой его сущности.
– Ну вот, дело пошло, – прозвучало едва слышным чувственным шепотом над ухом, а затем шеи коснулись обжигающие губы, заставляя кровь в венах вскипать. Рука на животе медленно задвигалась, кружась. Движение за движением, словно круги на воде, расходясь все дальше, захватывая все больше пространства. Кожа почти горела от этих касаний через тонкую ткань. И требовала больше.
– Больше не могу, – чувствуя, что всего этого слишком много, слишком чувственно, выдохнула-простонала я. Кожа горела, жилы постепенно начинали плавиться. Еще немного, и я, кажется, могла бы взорваться сотней огоньков.
– Все хорошо, – так же сипло выдохнул Харан. Меня сжали в объятиях так сильно, что казалось, вот-вот треснут ребра, но я была готова находиться в таком положении вечность. – Главное, что ты согрелась.
– Я почти сгорела, – отозвалась недовольно, чувствуя, как все еще подрагивает тело где-то в глубине, требуя продолжения. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Только присутствие Харана, его жар и его близость вовсе не помогали этому процессу.
– Пф. Мы даже почти не начали, – уткнувшись носом в макушку, возразил Харан. – Но ты права, на сегодня довольно. Спи. Я больше не чувствую в тебе ни страха, ни холода, только…
– Только что? – тревожно, не зная, что именно услышу, спросила.
– Только желание, – так же тихо прозвучал в темноте ответ…
**
Проснулась я от странных ощущений: было жарко, вполне удобно, но как-то неправильно. Словно я забралась в незнакомую постель под чужое одеяло. Глаза совсем не желали открываться, Кажется, я могла провести в таком положении еще одну маленькую вечность, но чувство протеста никак не хотело утихать. Особенно когда прямо подо мной кто-то громко и протяжно вздохнул, колыхнув весь мир.
Встрепенувшись, резко сев, я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, где я и что происходит. И только после нескольких минут мучительного вглядывания в темноту, едва разгоняемую слабым светом одного приглушенного фонаря, вспомнила все. Опустив глаза, со страхом рассматривала темные очертания мужского тела, к которому только что прижималась совершенно без стыда.
– Спи еще, до рассвета часа два, – буркнул Харан сквозь сон, так и не открыв глаза. А я больше не могла последовать его совету. Сон сдуло словно ураганом, не оставив и намека.
– Хорошо, – все же отозвалась, чтобы как-то успокоить этого неугомонного, слишком внимательного мужчину, и медленно потянулась за одеждой, которая валялась у стены. Нужно было срочно отлучиться по нужде. Да и немного подышать свежим воздухом.