– Ну-ну. Сама запомни, что сказала, – Ицтла покачал головой и опять повернулся к Харану. – Ты должен быть готов к неприятностям, генерал обледенелого войска. То, что простые люди не видят, какое эхо вы оставляете позади себя, не означает, что это абсолютная тайна. В мире много тех, кто способен учуять усиливающийся запах перемен. И это не каждому понравится, поверь мне. Мало кто любит, когда их жизнь пытаются изменить. Тем более, без разрешения. Кстати, ваша невинная жрица скоро потеряет сознание от холода и страха.
Все разом воззрились на меня, заставляя ерзать на камнях, заменяющих лавки и кресла.
– Я в порядке, – вяло попыталась отмахнуться от постороннего внимания, но получилось так себе. Тот жуткий ледяной осьминог, что поймал меня в свои объятия раньше, кажется, дождался своего мгновения. И теперь он наползал не просто по коже, а в некоторых местах добрался до костей, превращая их в лед. Страх, движения которого я не ощущала, пока ужинала, растекался изнутри, замораживая легкие, сдавливая сердце.
– Что с вами? – Харан в тревоге поднялся, отобрав у меня пустую тарелку.
– Да все уже нормально… – я зло зыркнула на Ицтлу, что так меня подставил, но дух только хмыкнул невесело, прежде чем сдать меня с потрохами.
– Птицы бури, они иногда могут насылать на людей ужас. Вы слишком опытные, чтобы на вас подействовало. А вот девушка… Кажется, ее зацепило.
– И что делать? – Харан поймал мои ладони и зло выругался. Пальцы были холодными и почти не гнулись.
– Согреть ее. Лучше живым теплом, – лукаво пошевелил бровями древний интриган. – Так будет вернее и быстрее. Тем более, это должно добавить ей спокойствия. Со страхом в одиночку сложно бороться.
– Да я не боюсь! – в панике воскликнула, чувствуя, как сердце заходится в безумном ритме.
– Мы так это и поняли. Жар, – Терн больше ничего не добавил, выразительно глядя на своего командира. Харан же на это только скрипнул зубами и, не выпуская моих ладоней, потянул куда-то в сторону повозки, в темноту.
– Куда?! – стоило услышать сказанное Ицтлой, как мое состояние резко ухудшилось. Словно сказанные вслух слова могли повлиять на силу чужих чар. Меня буквально заливало ужасом. Эфемерный ледяной осьминог добрался до ребер, стягивая свои щупальца и не давая нормально дышать.
– Греть, – жестко и с какой-то угрозой произнес Харан.
– Да не надо меня…
– Все сейчас будет нормально. Поверь, Лора. Жар, он очень в этом смысле положительный, – Терн вскочил с места и пронесся мимо. Почему-то великан оттянул из угла телегу и, выхватив оттуда одеяла, зашуршал в полумраке. – Да и повезло тебе, что ты девушка. Была бы мужик, Харан заставил бы камни долбить и тягать, чтобы согреться.
– Там не только холод, а еще страх, – остановившись, скривился генерал. – Так просто упражнениями не исправить. Как я сам не почувствовал.
Пока Терн возился в углу, а Рубер споро убирал посуду, протирая ее горстью снега, Харан вдруг стал расстегивать куртку и скидывать сапоги. Верхняя часть одежды полетела на пол, у постели, которую удовлетворенно оглядывал Терн.
– Что происходит? – голос почему-то осип совсем, а тело вмиг окоченело, словно меня только что выдернули из проруби.
– Я же сказал, греть буду, – чуть смягчившись, Харан повернулся ко мне и коснулся щеки теплой рукой. Почему-то тут же пересохло горло.
– Ты только это, Жар, не перестарайся. Помни, что девица должна до храма добраться нетронутой, – напряженно произнес Терн, переводя взгляд с меня на командира.
– Да с вами тут забудешь, – хмыкнул Харан, потянув меня к себе.
С другой стороны пещеры донесся смех Ицтлы.
**
– Через все эти тряпки? – Харан, что босыми ногами стоял на голом камне перед постелью, скептическим взглядом окинул мое платье, в которое я вцепилась до белых костяшек.
– Д-да, – едва шевеля языком, смогла выдавить.
– Ну-ну, – мужчина хмыкнул с каким-то снисходительным весельем, словно принимал меня за редкостную дурочку, но больше ничего не сказал. Подойдя к расстеленным одеялам, Харан уселся на плотную материю, не пропускающую холод от земли, и протянул руку ко мне. – Не вздумайте в сапогах только лезть.
– Я вообще никуда не собиралась, – едва слышно огрызнулась, чувствуя, как с каждым мгновением мне становится все хуже. Только теперь к страху и холоду прибавилось смущение. Может, если бы все это происходило без постороннего присутствия, выдержать такое было бы немного проще, но я каждой клеточкой замерзшего тела чувствовала. Что там, в десяти шагах от нас сидят Терн с Рубером. И это почти убивало. Словно я намеревалась заняться чем-то невероятно постыдным перед целой площадью, заполненной людьми.
А еще я слышала, что мужчины принялись что-то обсуждать, делая это нарочито громко.
– Чем дольше ждете, тем сложнее будет, – тихо, но довольно строго проговорил Огонек, не сводя с меня мерцающих глаз и не опуская руку. – Никакой угрозы вашему имени или добродетели здесь нет…
– Да уж, – я недоверчиво скривилась. Совершенно несогласная с мужчиной, но какое дело было до душевных метаний, если мое тело готово было вот-вот развалиться стеклянной крошкой.