Когда она вернулась из поездки, у Валерия Яновича начались работы в саду, и Наташа вызвалась проводить его домой, чтобы не терять время на разговоры в кабинете.
Они шли по тротуару, и девочка рассказывала:
– Представьте огромный след. Это отпечаток ноги Петра Первого. Царь был ростом 204 сантиметра!.. Ещё: вы не поверите, но мама Гоголя вышла замуж в 14 лет!
Он засмеялся:
– Почему не поверю? Тебе тоже 14, а меня уже переросла. Жила бы на юге – уже бы на выданье была!..
В тот момент Наташу поразили его глаза: одновременно восхищенные и немного обиженные. Ужасно хотелось поцеловать Валерия, но она сдержалась и быстро сказала: «До свидания».
Чуть отойдя, посмотрела на него и впервые заметила, с каким высоким каблуком его туфли. Подумала: «Во дурочка, зачем про рост Петра сказала! Лучше бы – о каштанах и о речке, текущей через Миргород».
…Лишь в конце лета Валерию Яновичу удалось купить новую модель – ВАЗ-2108, и он радовался сбывшейся мечте. Темп его жизни резко ускорился. Учитель взял на себя руководство параллельным восьмым классом, и теперь у него хватало помощников для уборки кабинета.
Наташа дважды задерживалась после урока химии, пытаясь назначить свидание, но, получив в ответ деловое: «Прости, я занят!», – оставила попытки и загрустила.
Вдруг через неделю словно бесёнок толкнул её написать на парте: «Лучше мыть надо». Учитель обнаружил это, узнал её почерк и встретил Наташу в коридоре.
– Зачем ты испачкала парту? Теперь очищай! – раздражённо приказал Валерий Янович.
– Когда подойти? Ведро и порошок приносить? – с готовностью спросила девочка.
Он, хмурясь, буркнул: «Ладно, не надо», – и поспешил скрыться в учительской.
Наташе совсем не хотелось ходить в школу. Но она заставляла себя. Лишь приближаться к учительской было выше её сил, поэтому брала расписание уроков из дневника соседки по парте. «Когда же меня отпустит это наваждение, будь оно неладно?» – думала она с досадой и тоской.
Внезапно мама получила на работе травму глаза, и её положили в больницу на краю города.
Началась неделя, полная магазинов, готовки и поездок к маме. В один из дней, когда усталость уже камнем давила на плечи, Наташа смотрела в окно трамвая, завидуя соседке, которая собиралась в кино с одноклассником.
«Но почему мне скучны ровесники?.. Когда ушёл папа, я кинулась читать в поисках ответов на вопросы о верности и предательстве. А наши мальчики даже не умеют нормально разговаривать… Ой, вдруг все интересные мужчины – уже успели жениться?» – загрустила Наташа. Через остановку пора выходить. Она поправила тяжёлый пакет, и вдруг ручка порвалась, и два яблока выкатились под ноги парню, идущему к двери.
Парень поднял яблоки, подошёл к ней и опустил одно в пакет, а руку со вторым она отвела, мол, это вам. Он улыбнулся и кивнул. «Глаза серые, добрые. В руке тубус, наверное, будущий инженер… с чертежами. Без обручального кольца».
«Я на вечернем в Политехе. Приходите на капустник», – едва успел сообщить он и вышел.
Она посмотрела в окно отъезжающего трамвая. Парень стоял с тубусом в одной руке и яблоком в другой. Когда он поймал её взгляд и улыбнулся, у Наташи словно камень свалился с плеч…
Как подсолнух тянется к солнцу, так и меня тянуло к хорошим взрослым. Мне нравились учителя, позволявшие ученикам проявить себя.
– Наташа, проверь работы одноклассников, пожалуйста, – вкрадчиво просила обычно строгая и сухая в общении филологиня и завуч в одном лице.
– Конечно, сделаю! – неизменно отвечала я, хотя могла бы во время "окна" поучить уроки или погулять.
Начиная с пятого класса, завуч изредка срывала меня с урока и поручала помыть пол в коридоре.
– Выручай. Уборщица заболела! – уже с меньшей вкрадчивостью.
Одни учителя были опытны и легко влюбляли в свой предмет. Жаль, что их в нашей школе было мало, а вот других…
Так, физик обвинил учеников в списывании контрольной. В ответ я зашла в лаборантскую, когда он был один, и выпалила:
– Я никогда не списываю, поскольку учусь для себя. Вы меня оскорбили, ловите! – кинула свою зимнюю перчатку. – Или извиняйтесь, или – дуэль.
Худощавый флегматичный физик поднял брошенную перчатку, положил на стол и с интересом спросил:
– Давай дуэль. А как?
– На кулаках. Готовьтесь!
После этих слов я нанесла несильный удар в грудь.
– Теперь вы.
– Я не буду бить девушку. Если удовлетворена – забирай перчатку.
Будто для контраста с такими учителями в нашем седьмом классе появился математик, отец мальчика из параллели. Он работал в техникуме, но сжалился над детьми, уставшими от частых увольнений учителей, и взялся вести алгебру и геометрию во втором полугодии.
Борис Палыч, так звали математика, был человеком среднего роста, с грубыми чертами лица. Костюм-тройка и часы в кармане жилета сулили основательность во всём. Глаза – то строгие, то смеющиеся – приковывали внимание. Объяснял понятно, выкладываясь у доски.
Однажды он открыл классный журнал и, расписывая ручку на бумажке, сказал:
– Контрольную скоро проводить. Пока отодвинем. Дольше ожидание – сильнее любовь…
