Класс тихо смеялся над этой фразой, когда учитель задумчиво продолжил:
– Давайте, дополнительно позанимаемся? Завтра, после уроков. Подготовимся к контрольной и задачки нестандартные порешаем.
Ребята одобрительно загудели, но на следующий день к математику пришли только шестеро из сорока человек, я в том числе.
– Остальным, видимо, не надо, – вздохнул учитель. За час он блестяще прогнал пройденный за месяц материал. Когда наше внимание ослабело, математик почитал наизусть Маяковского, потом хлопнул в ладоши и вернулся к алгебре.
Я догадывалась, что дополнительные занятия учителям не оплачивают. Ценя такую жертву, я посмотрела на Бориса Павловича с восхищением.
В следующий раз дети, которым «больше всех надо», собрались через полтора месяца.
В тот день после пяти уроков была подготовка к игре «Зарница», поэтому я была в спортивной одежде и обуви.
Когда мы устали решать головоломки, учитель разложил на партах стенгазеты, сделанные им со студентами техникума. Аккуратные печатные буквы, написанные разноцветными ручками. Чёрно-белые фотографии. Всё так добродушно и с юмором – не оторваться!
Но я пошла взглянуть на завтрашнее расписание. Когда возвращалась, математик был в коридоре.
– Как жизнь, Натик, как успехи?
Ого, как необычно назвал! Что же ответить?
Мне сразу вспомнилось: дома в прыжке вчера достала потолок уже не пальцами, а ладонью. О, как мне хотелось поделиться новостью с папой! Я вчера чуть не сложила руки, как рупор, чтобы крикнуть в сторону завода, преодолевая километры: «Пап! Погляди на мою прыгучесть!..»
Вдруг мне захотелось похулиганить, и задорно ответила:
– Успехи бывают! Скоро пойду руками по потолку… Давайте, кто выше?
Я подошла к окрашенной стене и прыгнула, коснувшись её рукой. Учитель тоже прыгнул, на пол-ладони выше, хотя был больше меня на целую ладонь.
– Нехило, однако! – похвалил он и спросил. – Тебе книгу принести почитать?
Я поспешно кивнула.
Однажды отменили урок географии, стоявший после геометрии. Математик имел в запасе ещё час до работы в техникуме и предложил мне:
– Пойдём, поможешь стенгазету писать.
Мы пришли в учительскую и сели за свободный стол, расстелив на нём ватман. Математик диктовал текст о городской эстафете по бегу, я писала на отведённом под заметку поле. Когда пальцы устали, я поделилась впечатлениями о романе «Сирано» и поблагодарила за книгу. История французского поэта и дуэлянта, некрасивого внешне, но с прекрасной душой, не выходила у меня из головы и порождала вопросы, типа: кто из одноклассников способен на подобную любовь?..
Тут за журналом зашла моя учительница.
– Ты-то мне и нужна! – обрадовалась она. – В нашем кабинете я проведу открытый урок, и гости из гороно будут… Прошу тебя, подходи в воскресенье к девяти, вдвоём покрасим парты. А то позорище, а не парты!
– Маме в огороде помогать надо! – возразила я, но через минуту согласилась.
– Я гляжу, ты нарасхват! – воскликнул математик, когда учительница вышла.
– Вроде того… Простите, почему вы к говорящему всегда правым плечом поворачиваетесь?
– Я до пединститута в угрозыске работал. «На земле». Барабанная перепонка в левом ухе лопнула.
Теперь я смотрела на Бориса Павловича восхищённо и сочувственно.
В конце мая математик сфотографировал наш класс, расположившийся на ступенях крыльца, пообещал напечатать снимки и попрощался со всеми сразу.
– Натик, это тебе на добрую память.
Он достал из дипломата книгу зарубежных авторов о Советском Союзе и подарил. Я смотрела на его лицо, далёкое от эталона красоты, стараясь запомнить учителя навсегда. «Он стесняется своей внешности, как Сирано, и поэтому не сфотографировался с нами, хоть и захватил штатив», – догадалась я, и на минуту щемящая нежность затопила сердце.
* * *
В один из вечеров сентября я сидела дома и тосковала, слушая шум дождя и глядя на тёмный переулок за окном. Потом встряхнулась, включила все лампы разом и стала листать свой старый дневник с заметками из турпохода. Вдруг я наткнулась на свои стихи:
"Чужих волков отныне песни слушай
И ласку, что обронят, подбирай".
О чём это? Вот, написано: "уже пять лет без папы".
Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Потом потихоньку переписала телефон математика с пометкой "звонить поздно" из блокнота мамы, где были номера некоторых учителей.
Я смазала петли входной двери машинным маслом. Вечером прикинулась спящей. Когда мама и брат уснули, я тихо оделась и побежала к таксофону. В 23.00 я опустила в прорезь две копейки и набрала номер любимого учителя.
– У тебя всё в порядке? – тревожно спросил он, когда я представилась.
– Да, Борис Палыч, нормально. Только с черчением еле справляюсь. Даже удивительно: папа – инженер, а не вижу всех проекций! – поведала я о маловажном. Потом попросила спеть из Высоцкого, «Если друг оказался вдруг». Слушала голос учителя и не могла оторваться. Наконец, попрощавшись, я побежала домой.
Боясь разбудить близких, тихо скользнула в квартиру.
